Мечты Кракена

 

– Верблюд в пустыне! Как это… необычно! – саркастически отметила Кали Мари. 

Животное неспешно доело кораблик, сплюнуло в омара мачтой и обратило взор к хищнице. 

– И вам здравствуйте, – вполне дружелюбно ответил верблюд – хотя по его пресной физиономии сложно было сказать что-то наверняка. – А вы неплохо справляетесь, я получился вполне убедительно, – он махнул хвостом, будто проверяя, не отвалится ли эта часть тела от такого обращения. 

– Убедительно? Что вы имеете в виду? – недопоняла Кали Мари.

– Я представляю ту часть вашего сознания, которая ещё не сдалась перед безумием, – важно ответил верблюд. – Это место использует разум существ, находящихся в нём, против них самих. Тут ничего нет, пусто, бездонная чёрная дыра, даже пустыни нет. Мозг не выдерживает этого, стараясь наполнить пространство содержимым. И тут проявляется вторая особенность Рундука – он искажает всё, о чём бы вы ни подумали. Для вас и Джека родными стихиями были, соответственно, вода и ветер – здесь же пустыня и штиль.

Дальше больше – воплощаются все знания о пустынях – солнце, песок, невыносимая жара. Всё проходит через кривую увеличительную линзу. Местные обитатели возникают из ваших знаний о мире в искажённом виде. Однако разум борется, и изредка появляются существа, подходящие по логике к окружению, как, например, я. Пока мы есть, ещё не всё потеряно, – оптимистично закончил верблюд. 

– Видимо, у меня дела совсем плохи, если из всех нормальных обитателей пустынь остались только вы, – пробурчала Кали Мари.

 

– Почему же, есть и другие, – примиряюще покачал головой верблюд. – К примеру, ящерицы. 

Мимо собеседников промчался табун тигровых креветок, на каждой из которых сидела ящерица в широкополой шляпе и с банданой на шее. Хищница проводила их взглядом, нарочито отвернувшись от верблюда. Тот вздохнул:

– Только нас становится всё меньше и меньше. Пойдёмте, не будем терять времени, – он повернулся, чтобы продолжить идти по борозде.

– А время имеет значение? – удивилась Кали Мари. Она ещё не решила, доверять верблюду или нет, но особенного выбора не видела. Ползти она не перестанет и с борозды не сойдёт, что бы двугорбый ей ни сказал, а так хоть поговорить с кем-то можно. 

– Для вас имеет, – кивнул верблюд. – Чем больше находитесь здесь, тем меньше разум может управлять происходящим. Скоро это место приобретёт такую форму, что ни о каком выходе и речи идти не будет.