Деревянная шпага

— А знаешь, ты прав, не пойду я никуда, — Джузеппе осторожно поднялся и стал отряхиваться, не сводя глаз с окна. — Вон там над красной крышей пролетели ребятки на мётлах. Шторы задёрни! — добавил он сварливо. — Чего разлёгся?..

Мы растянулись на колючих соломенных матрасах, но какое-то время никак не могли расслабиться: не разговаривали и даже не шевелились. Всё время казалось, что вот-вот к нам в комнату, запутавшись в плотных суконных портьерах, ввалится орда колдунов.

Но долго так, разумеется, продолжаться не могло: Моруа захрапел, а я достал из-под подушки своё сегодняшнее чтиво — книжечку, найденную в доме Эмилии.

Я ожидал, что это будет текст в духе романов про Д’Арнуццо — с будоражащими воображение кодовыми фразами типа «разбойник в лесном логове» или «концерт в восемь, музыкантам потребуются инструменты», но содержимое книжечки было совершенно иным.

Столбики цифр, перемежаемые неизвестными символами, редкие записи вроде «фетр — 1 песо и 4 сольдо»...

Это скорее было похоже не на дневник шпионки, а на бухгалтерскую ведомость.

Взбодрившись, я быстро пролистал оставшиеся страницы, но ничего подобного больше не повторялось.

Вернувшись к профилю, я попытался понять, кто это такой, но рисунок, к сожалению, был сделан хоть и, очевидно, любящей, но неуверенной рукой.

Покончив с дневником, я взялся за конверты: ещё раз внимательно изучил их и даже подержал над зажжённой свечой, чтобы проявились невидимые чернила (в книгах про Д’Арнуццо они использовались сплошь и рядом), но тщетно — это были самые обычные надорванные конверты.

На этом постоялом дворе мы провели пару долгих и неприятных дней.

Время тянулось мучительно медленно, кроме того, наша комната располагалась на солнечной стороне, и в ней было ужасно жарко.

Я снова и снова принимался за изучение записей Эмилии, надеясь найти в них хоть что-то полезное или каким-то чудодейственным образом разгадать шифр, а Моруа маялся со скуки, то и дело заглядывая в бумаги из-за плеча, чем страшно раздражал.

— Дай мне, — попросил он наконец и протянул руку, но я вовремя убрал записи:

— А смысл? Ты читаешь-то еле-еле.

— Тебе что, жалко? Всё равно ничего не понимаешь.

— А ты, стало быть, поймёшь? — фыркнул я, но всё-таки протянул листки. – Держи.