Деревянная шпага

К тому времени герцог приобрёл, помимо звания генерала, скверный характер, множество шрамов и букет болезней, которыми его щедро одарила походная жизнь, но ничто из этого не мешало ему оставаться столь же энергичным, как и раньше. При дворе очень пристально следили за тем, чтобы он не заскучал и опять ненароком не перевернул мир вверх тормашками, поэтому на Филиппа-Адальберта постарались свалить как можно больше работы. В последующие годы он стал архиепископом Сен-Пьера, военным министром и секретарём коллегии иностранных дел, а после того, как герцог вконец замучил двор требованиями денег на новые проекты, его сделали ещё и министром финансов.

Кроме того, в последние годы он успел по просьбе короля написать для подрастающего наследника несколько трактатов на темы религии, военного дела и государственного управления.

И вот к этому человеку направлялись мы с Моруа.

Я трепетал, перебирая в памяти всё, что знал о герцоге, а Джузеппе становился мрачнее с каждым шагом.

– Может, мне не стоит ему показываться? – спросил он, когда увидел вдали ворота резиденции ди Беневетто.

– Да брось, – я похлопал напарника по плечу. – Всё будет хорошо. Я замолвлю за тебя словечко.

– Словечко… – фыркнул толстяк. – Кстати, что ты вообще будешь ему говорить?

– Правду, – пожал я плечами. – Мне незачем ему врать.

– Тебе – да, а меня его люди совсем недавно поймали за то, что я убил ту девчонку, Эмилию… Нет уж, ты как хочешь, а я остаюсь тут.

– Ну перестань! – попросил я. – Мы расскажем, как всё было, не забывай, что я видел, как Эмилия болтала с волшебником, так что, возможно, ты оказал герцогу услугу.

Моруа это убедило, и он, поворчав для порядка, продолжил путь. По правде говоря, я продемонстрировал ему уверенность, которой вовсе не испытывал: в конце концов, я был обычным мальчиком на побегушках у Соломона и не особенно верил даже в то, что архиепископ удостоит нас аудиенции. Именно поэтому мне и нужна была поддержка со стороны.

Резиденция ди Беневетто располагалась на окраине города – утопающий в густой зелени каменистый холм на берегу океана возвышался над Сен-Пьером, будто приглядывая за городом.

У чугунных ворот, украшенных позолоченным вензелем, стояла небольшая группа личных гвардейцев архиепископа.