Деревянная шпага

восемь?

Я повторил движение.

- Шесть? – с надеждой спросил наёмник.

Тоже нет.

- Четыре?! – взмолился он, и я наконец-то кивнул. Четыре песо я мог ему дать. Читатель может спросить, куда делось небольшое состояние, которое я заработал у Соломона, на что я отвечу, что всё проведённое в гостинице время мы с Джузеппе ни в чём себе не отказывали, а я перед уходом ещё и положил шесть песо под подушку матери Терезии, надеясь, что она хоть что-нибудь потратит на себя, а не отнесёт в ящик для пожертвований ближайшего храма.

Оружейник молчал несколько мучительно долгих секунд. Я ожидал, что он скажет: «Пошли вон отсюда», но нет, вместо этого он улыбнулся и сказал, что, кажется, кое-что всё-таки есть.

Мы прошли по тёмному коридору и выбрались во дворик, где продавец проводил нас до небольшого сарайчика, вокруг которого вяло рылись в земле три облезлые рыжие курицы.

- Вот, прошу, – он открыл дверь сарайчика. Солнечный свет проник внутрь и отразился от некоторых клинков.

Моруа принялся перебирать шпаги, но неизменно кривился. То клинок был кривым, то тупым, то ржавым, то соединял в себе сразу три этих недостатка.

Неожиданно Моруа выпрямился и указал вглубь двора, туда, где под навесом лежали сложенные в аккуратную поленницу дрова.

- А там что?

- Где? – обернулся оружейник.

- А вот… – Моруа пересёк двор и взял прислонённую к рубочной колоде чудовищную саблю. Она очень органично смотрелась бы в руках пирата: пропитого, одноногого и одноглазого головореза, ценящего человеческие жизни по сольдо за пучок.

По толстому клинку, усеянному зазубринами, расплывались бурые разводы то ли ржавчины, то ли крови, кожа на массивной рукояти была засаленной, как фартук трактирщика, а само слово “баланс”, применённое в отношении этого оружия, заставило бы любого кузнеца умереть от хохота.

Джузеппе взял оружие, взвесил в ладони и взмахнул им в воздухе. Бессердечная сила инерции при этом едва не развернула его на сто восемьдесят градусов.

Оружейник выглядел озадаченным:

- Это… Вообще мы используем эту саблю для того, чтобы щепить лучину и ворочать угли в жаровне.

- То что надо. Один песо, да? – переспросил очевидное Моруа. – Дюфон, дай ему монету.