Деревянная шпага

— И не хочу знать! Мне хватает того, что эта дрянь вырубает здоровенных мужиков с одного глотка. А какие сны от неё — ты и не представляешь!

На вершине пирамиды сидел коричневокожий человек с впечатляющим головным убором из перьев. Он будто он приютил у себя на макушке целую стаю попугаев, причём эти попугаи умели плести косички из ярких ниток и вешать на них бусины.

Он держал в руках гигантскую глиняную трубку, из которой валил дым, как из печной трубы.

— Это вы — шаман? — уточнил я, когда поднялся и отдышался.

— Да, господин Дюфон.

Я не смог скрыть изумление, и на сморщенном лице, похожем на скомканную рубаху из коричневой ткани, появилась улыбка, явившая на удивление хорошие зубы. — А тебе, — он ткнул трубкой в сторону Моруа, — я бы посоветовал выкинуть дрянь, что у тебя в кармане, в болото.

Джузеппе покраснел и почему-то принялся отнекиваться:

— Да нет у меня там ничего, что вы оба привязались…

— Заходите! — шаман, оказавшийся невероятно высоким, отодвинул в сторону занавеску из нанизанных на нитки деревянных бусин, и пригласил нас внутрь.

Я думал, что дом шамана будет по размерам как моя мансарда в доме мадам Ферре, но, едва переступив порог, понял, что ошибся. Там буквально негде было поставить ногу: истинные размеры помещения терялись за целой кучей всяческих вещей, ценность в которых нашла бы разве что сорока. Стекляшки, пучки трав и веток, кристаллы, амулеты, мешки и мешочки, ящики и ящички, кости и черепа мелких животных, шкуры, бесчисленные банки и флаконы.

— Вы знаете, зачем я пришёл? — спросил я, стараясь не споткнуться — падать лицом в этот ковёр барахла было смертельно опасно.

— Конечно, — шаман кивнул, не поворачиваясь. — Вот только… — он выудил откуда-то горшочек с красиво цветущим кактусом.

Я ждал, что шаман продолжит, но он зачем-то понюхал кактус, затем откусил от него кусок, прожевал, пробормотал «нет-нет» и положил растение на место.

Вместо него он достал миниатюрный, не больше бутылки, аквариум, откуда выудил малюсенькую красно-жёлтую лягушку.

— Да, ты прав, это подойдёт, — неизвестно с кем согласился шаман и тут же лизнул лягушку.

Та прикрыла глаза от удовольствия и негромко квакнула.

Кель-коатль посмотрел на меня, и я чуть не отшатнулся, увидев, как его зрачки за секунду расширились так сильно, что чуть не заслонили радужку.

— Эмилия! — позвал он. — Эмилия! Где ты? — он перевёл взгляд чуть левее. — А, вот ты где.