Деревянная шпага

Если немного подлинней: он уверял, что король не собирается менять ничего в сложившемся порядке вещей и присягнувшая Сент-Пьеру аристократия продолжит жить так же, как и при Императоре, лишь станет богаче и перестанет тревожиться перед праздниками.

Именно поэтому сановники кель-коатлей сожгли собственную столицу и загнали Несравненного Ягуара в горы, где и прикончили, а народ внимательно слушал проповеди миссионеров Ионы, говоривших, что убивать самых красивых юношей и девушек не надо, а богу куда больше понравится, если они выпьют вина с галетами.

В последние годы правления Педру IV в Сент-Пьер прибыла уйма народу с дальнего юга: простолюдины в основном в качестве рабов, а аристократы – чтобы учиться и постигать единственно правильную веру.

Это была эпоха взаимопроникновения культур. С Южных Берегов везли шоколад, пряности, фрукты, диковинных животных и золото, с наших же берегов отправлялись суда с миссионерами, чиновниками и огромным количеством стеклянных бус.

Кель-коатлям разрешили селиться в Сент-Пьере и выделили участок земли.

После смерти короля эпоха взаимопроникновения культур быстро закончилось. Его сын, Альфонсо VIII, был занят множеством важных вещей, и до просвещения дикарей ему не было никакого дела. В итоге половина кель-коатлей отбыла обратно на родину, а половина, которую на родине ничего не ждало, осталась в Сент-Пьере. Верней, в той части, что им формально не являлась, но в то же время…

Мы миновали центральные улицы, затем улицы поменьше, потом прошли через кажущиеся бескрайними районы одно- и двухэтажных домишек, потом – через район с такими же домишками, только обветшавшими или заброшенными, и очутились перед запущенным частоколом с вырезанными на брёвнах страшными рожами.

Ворот не было, и вход никто не охранял. Мы были совершенно одни: мало у кого в городе были дела в обиталище кель-коатлей.

Сразу же за частоколом дорога спускалась в унылую низину.

Низина воображения не поражала.

Её всю можно было бы охватить и половиной взгляда, если вам, конечно, по какой-то причине захотелось бы её рассматривать.

Больше всего она была похожа на испортившийся суп.

Над зелёной, покрытой тиной жижей поднимались корявые, измученные сыростью деревья. На сваях громоздились, подпирая друг друга, деревянные развалюхи.