Оберег от нечистой силы

–А мы? – прогудел Хром. Тот самый, что пытался выступать вчера.

– А вы сейчас будете мыть кирки и спальни, как вчера, – я улыбнулась. Как обычно, ярость быстро улеглась, и мое настроение стало почти умиротворенным, – а потом завтрак.

–Так вчерась же мыли?! – открыл рот Хром, но на него тут же зашикали. А моя злость приподняла голову и посмотрела на стушевавшегося бомжика. – Ну, надо, так надо... на свежей соломе спать-то приятнее...

Когда кирки выволокли на улицу, я позвала всех и показала, какими они должны получиться в итоге.

Мы только начали отмывать спальни, как из храма выбежал встревоженный святоша. А за ним семенила та самая бомжиха, что возмущалась моим самоуправством, и что-то говорила прямо на бегу. Настучала уже, гадина.

Все жители работного дома застыли с тряпками и скребками в руках, глядя на приближающуюся процессию.

Я вышла вперед. Что же... я все затеяла, мне и отвечать. Да и про банный день узнать надо, и сменную, вернее, хоть какую-нибудь одежду бомжикам необходимо выбить. А то толку мыться-то и обратно в тряпье вонючее одеваться. Ненавижу вонь.

Святоша тоже не дурак, прямиком ко мне направился, сверкая глазками. Красивые они у него все же, черные, как самая темная ночь.

–Что здесь происходит? – Спросил он, от негодования забыв свое извечное «дитя мое».

– ПХД, – хмуро ответила я, чувствуя непреодолимое желание треснуть бабу-ябеду по ее бестолковой голове.

– ПХД? – переспросил святоша, – Что это такое?

– Парково-хозяйственный день, – расшифровала я аббревиатуру, – уборка прилегающей территории.

– Уборка? снова переспросил святоша и оглядел двор и бомжиков с тряпками, которые замерли с надеждой смотрели на избавителя, – но почему ты не даешь людям еду?

– Потому что эти люди тупые и ленивые, – злилась я сильнее, – и, получив еду, сразу разбегутся по помойкам.

– Но так нельзя! Господь Бог против такого! Каждый человек имеет право жить так, как хочет! – святоша был полон праведного гнева. А вот меня его слова рассмешили.

–Сказал святоша, – фыркнула я, – который каждый вечер запирает несчастных женщин в ящики.

– Что? – не понял меня святоша, – Белава, немедленно выдай всем завтрак.