Оберег от нечистой силы

Вот другая, что вчера утром принесли, долго бесновалась. Святоша два круга молитв прочитал, пока демона изгнать получилось. А с леди Элеонорой святоша сегодня до утра возился. Даже нас спать отправил. Всю ночь сам, один, с демоном боролся. Очень уж демоны леди Элеонору любят. Почти каждую ночь вселяются...

Я расхохоталась... Вон оно что! У святоши, оказывается, возлюбленная есть. Тогда не так уж и обидно, что уд у него не поднялся.

Работный дом оказался совсем рядом, в одной из пристроек к храму, с обратной стороны от фасада.

В мужской комнате рядами стояли низкие топчаны-приступочки, такие же, как в храме, только узкие. А в женской — кирки. Ну, ведь гробы и гробы. Крест на крышке... Только многоразовые. И вид у них такой был, как будто бы их по сто раз закапывали и раскапывали. Я в такой под страхом смерти не лягу.

– Баб Паш, – заорал мальчишка во все горло, – я вам новенькую привел! Святоша велел место выделить и на кухню определить.

– Что орешь, неслух, – раздался голос в пустой комнате, – чай, не глухая.

И из гроба, стоящего прямо с краю, поднялась старуха. Я от неожиданности взвизгнула и отпрыгнула, натолкнувшись спиной на свой собственный баул.

Мальчишка расхохотался и, развернувшись на пятке, усвистал обратно в храм. Как и не было. Только ошметки снега от его валенок остались на полу, покрытом грязной, вонючей соломой.

Мать моя женщина! Я не хочу здесь жить!

Бабка внимательно оглядела меня с ног до головы, недовольно хмыкнув.

– Как звать-то тебя?

–Василиса, – ответила я. И решительно шагнула вперед. Хочу — не хочу, а больше мне жить негде. – Здесь есть кладовка, которая на ключ запирается, чтобы мои вещи убрать?

– Из благородных, что ли? – проигнорировала бабка мой вопрос.

– Из купеческих, – ответила я и повторила свой вопрос настойчивее.

Бабка покосилась на меня недовольно, но кивнула. Кряхтя, выбралась из гроба, и, махнув мне рукой, привела меня к крошечному чуланчику, в котором лежал разный непонятный хлам.

– Вот, – кивнула она, – можешь сюда свое барахло положить.

– А это что за мусор? – спросила я, кивнув на кучи, лежащие в углах кладовки. Оно бы, конечно, все равно, но уж больно сильно мышами пахло. Как бы твари мои трусы не погрызли, тогда плакали мои мечты о богатой и беспечной жизни.

– Чегой-то мусор? – фыркнула бабка, – у каждого свое добро.