Оберег от нечистой силы

хотя, с другой стороны, я же вчера готова была к такому исходу. Вот, получи и распишись. Сама просила.

А святоша забрался на приступочку и, стоя надо мной на четвереньках, заглянул в глаза.

– Ты чувствуешь, дитя мое? Это демон в тебе смеется и плачет, – а потом откинул покрывало и с молитвой на устах начал процесс изгнания демона и его яйца...

Утром я проснулась в той же келье, на той же самой приступочке, которую здесь использовали вместо кровати. Потянулась, растягивая мышцы, и засмеялась. Все оказалось совсем не так уж и страшно.

Еще бы, когда голый мужик привязал тебя к кровати, разделся сам и встал на четвереньки прямо над тобой, меньше всего ждешь, что он будет просто молиться.

А он молился... просто молился, изредка прерываясь, чтобы сунуть мне в рот маленькие кусочки сухой, но жутко соленой булки и дать запить до приторности сладким вишневым компотом. В первый раз я даже сопротивлялась. Мало ли что этот придурок мне в рот сунуть собрался.

Когда оказалось, что меня не травят, а кормят, пусть невкусно и мало... но у меня-то с утра маковой росинки во рту не было... я уже не сопротивлялась. Жевала и глотала все, что дают.

А еще ждала, когда святоша меня насиловать будет. А он все стоял надо мной, с висящим на полшестого удом, и бормотал свою молитву.

Успокоилась я быстро. А чего трястись-то, если ничего плохого не происходит? Еще бы мяса дали, вообще бы хорошо было.

От нечего делать святошу хорошенько рассмотрела... ну, сколько видно было. Свеча же далеко стояла и горела еле-еле.

Красивый. Даром, что священник, а все при нем.

И фигура такая, как мне нравится. Такой же огромный и массивный, как Тит и Фрол. Я рядом с ним со всеми своими немалыми габаритами, как дюймовочка. А еще, хотя на четвереньках стоял, живот не висел. Значит, масса не от жира, а от мышц.

И внешне симпатичный. Темненький, ночью-то масть не разобрала, глаза в темноте чернющие, зрачка не видно, нос прямой, чуток длинноватый, а губы твердые, жесткие, мужские.

И, вообще, мужик настоящий, никакого маникюра, вся грудь от яремной ямки волосами густо заросла, и дорожка кобелиная широкая такая, заметная... Но никакого запаха пота, как ни странно.

Святоша старше, конечно, чем все мои бывшие, но ему это даже шло. Мелкие морщины в уголках глаз и седина на висках, делали его добрее и мудрее, чем он был на самом деле...