Закон Древних

Эрасмус оглядел своего подопечного с ног до головы и хмыкнул.

— Какой же ты красивый. Кто же тебя наградил такими чудесными ушками и глазками?

— Не знаю, — почти честно ответил Аргус, неосознанно коснувшись уха, напоминающего слуховой канал амфибии.

— Тебе уже лучше. Мы можем идти? — спросил Эрасмус, а остальные фигуры в почтительном молчании стояли рядом, окружив их.

— Спасибо за помощь. И…

— Да-да?

— Я решил вернуться!

— Я рад. Официального посвящения не будет, тебя уже посвящали однажды. Но… ох, как же долго я ждал, пока смогу сказать это: добро пожаловать обратно в семью! — тепло улыбнулся Эрасмус.

Аргус понял, что на него сейчас накатит волна слез, и еле сдерживался, чтобы не броситься в объятия к наставнику и не зарыдать, как мальчишка.

Эрасмус похлопал его по плечу на прощание и в то же мгновение растворился в воздухе. За ним стали растворяться остальные одиннадцать фигур. На их лицах не было улыбок, но Аргус чувствовал, что сейчас каждый из них улыбается всем своим существом.

***

Ночью это место всегда было красивее. Аргус шел, мечтательно уставившись в небо. Здесь, в местах его детства, оно было особенным. Может быть, ему так наивно казалось, но именно здесь звезды были особенно яркими, а небосвод необыкновенно глубоким. Он шлепал босыми ногами по траве, ощущая ступнями капли недавнего дождя. Сколько времени он здесь не бывал! Он шел и шел, даже не глядя под ноги, но не сомневался, что идет в верном направлении. Да и как можно было сомневаться, ведь казалось, что кто-то невидимый взял его за руку и заботливо ведет туда, где он провел детство — самые счастливые годы своей жизни и самые мрачные одновременно.

Но он уже принял решение: он вернулся, а значит, отступать некуда.

Его прежний дом, в дереве, вырос перед ним словно из ниоткуда. Он был готов поклясться, что секунду назад его здесь не было.

— Наверное, феи наложили какие-нибудь чары незаметности. Как же это в их стиле! — решил он для себя.

Аргус осторожно, будто с опаской, приложил ладонь к коре дерева, к тому месту, где должна была быть дверь.

Смутное чувство вины перед домом плавало на поверхности его сознания. За то, что бросил. Аргус успел представить себя на месте дома и испытать обиду на себя. Тряхнув головой, он прогнал наваждение и мысленно поздоровался с домом. Кора в месте прикосновения немного нагрелась; на пару секунд Аргус почувствовал, как ладонь слилась с ней, и, как в прежние времена, проявилась дверь.