На исходе последнего часа

На исходе последнего часа

Фридрих Евсеевич Незнанский

Марш Турецкого

В бурную штормовую ночь по неизвестной причине затонул грузопассажирский паром «Рената», совершавший регулярные рейсы из Таллина в Стокгольм. А в 12 тысячах километров к востоку, в Приморье, разбился в тайге вертолет с грузом золота, которое исчезло бесследно. В Сочи при неизвестных обстоятельствах убит начальник уголовного розыска.

Никакой связи между этими трагическими событиями не просматривалось, когда расследование было поручено следователю по особо важным делам Генпрокуратуры России А.

Б.Турецкому.

Фридрих Евсеевич Незнанский

На исходе последнего часа

Сильный голос

Здесь его все равно называли — «русский». Рейн поначалу злился, доказывая, что не имеет к России никакого отношения, что сам он из Таллина, чистокровный эстонец, но шведы, выслушав слишком горячую, на их взгляд, речь молодого врача, вежливо улыбались и продолжали звать Рейна русским.

А Рейн уехал из страны довольно давно, но и тогда уже не было СССР, Эстония стала наконец свободной, поэтому и обидно было.

Впрочем, в остальном обижаться было не на что. Работу он получил довольно быстро, пришлось, правда, только пройти курсы переподготовки и очень сложный экзамен, а потом все пошло как по маслу. Недавно открывшаяся католическая клиника как раз набирала врачей со знанием языков Балтии — слишком много эмигрантов из Эстонии, Латвии и Литвы переселилось в Швецию.

Языка эти люди, к сожалению, почти не знали и объяснить симптомы своей болезни не могли.

Шведы нашли самый разумный вариант. Наняли в медперсонал таких же эмигрантов.

Кстати, сегодня Рейна Мяяхе тоже довольно остро интересовали именно проблемы эмиграции.

Дело в том, что он ехал встречать в морской порт свою мать. Она наконец решилась приехать к сыну в Стокгольм. Правда, это случилось не раньше, чем умер отец Рейна, старый Вит Мяяхе. Он бы мать никогда не отпустил да и сам бы не уехал из Эстонии ни на день.

Конечно, по уму, надо было бы Рейну поехать в Таллин за матерью, но, во-первых, он был занят на работе — отпуск ему не давали, — а во-вторых, как раз и решал эмиграционные дела.

Мать еще не дала своего согласия остаться с сыном, но Рейн резонно думал, что, если он таки добьется этого, все будет уже готово, останутся только небольшие формальности. А в том, что он сумеет уговорить мать, Рейн не сомневался. Тем более что предварительную агитационную работу уже провела Инга, которую мать Рейна просто обожала.