На исходе последнего часа

— Я хоть сейчас могу выписать постановление на арест, если потребуется, — предложил Турецкий и тоже показал свою корочку: — Генеральная прокуратура.

— Тогда не теряйте времени, — сказал хозяин. — Ни хрена не надо мне тут выписывать, а быстренько ищите чего нужно и проваливайте.

В какую-то минуту Турецкому показалось, что парень сейчас бросится на него.

— Кто здесь у тебя кричал? Где эта женщина?

Парень пожал плечами. Потом закинул в рот сразу три жвачки «Орбит». Естественно, без сахара.

— Показывай дом, — прикрикнул Трофимов. — Кто еще здесь есть?

— Мой старший брат.

— Как это трогательно, когда взрослые братья живут вместе! — умилился Трофимов, наступая на парня. — Что он делает, твой брательник?

— Смотрит видак.

— Где?

— Наверху, в южной комнате.

Трофимов посмотрел на Турецкого. Действительно, крики раздавались с южной стороны. Турецкий молчал, явно предоставляя действовать Трофимову.

— Почему он не спустился открыть?

— Послушайте, не надо наглеть, — возмутился парень, даже слегка притопнув ногой.

— Ах ты сопляк! — взревел Трофимов, хватая его за грудки. — Американского кино насмотрелся?! — Мастерка треснула. — Может, тебе еще зачитать твои права? А адвоката вызвать не желаешь?! Живо отвечай старшим: почему твой родственничек не спустился на стук?! — Неожиданно для свой комплекции майор встряхнул его с такой силой, что следующие слова вылетели из парня сами собой:

— Он глухой.

— Глухой? Ты что, издеваешься надо мной, щенок?!

— Глухой.

— И немой, — предположил Грязнов, зевая с риском проглотить «щенка» целиком.

— Нет, только глухой, — упорствовал парень.

— Проводи нас к нему, живо!

Грязнов остался на всякий случай внизу, а остальные поднялись в южную комнату.

Камин, кстати, находился именно в ней. Комната была буквально напичкана бытовой аппаратурой, причем не всегда понятного назначения. На широком продавленном диване валялся небритый человек, который с явным удовольствием смотрел по видео откровенную порнуху на огромном экране, вмонтированном в книжную стенку недалеко от камина.

Трофимов сплюнул с досады. Действительно, с улицы эти крики можно было принять за чистую монету.

Парень откровенно злорадствовал. А мужчина, лежащий на диване, даже не обернулся в сторону вошедших.