Бабье царство. Книга 3. Экспедиция и наследие проклятой королевы

— Идемони! Идемони! — заголосила Катарина, несколько раз проведя дулом ото лба до кончика носа.

— Бля! — вырвалось у меня. Совсем забыл выкрутить фильтр магодетектора на максимальную чувствительность. Расслабился, дебилище прогрессорское!

Но думать было некогда, пришлось быстро достать пистолет и снять его с предохранителя.

Тем временем демон тяжело набрал скорость, уподобившись атакующему на арене быку, и преодолел уже половину расстояния. Катарина тоже быстро разрядила в громилу оба пистолета.

Демон даже не остановился, и только когда Лукреция выкрикнула: «Ланца дельсело», в неприятеля ударила молния, а по взмаху руки молчаливой Марты в него полетела бочка, притормозил, закрыв лицо руками.

— Па-а-а-да-а-аль! — раздался утробный не то рык, не то крик ярости.

— Идемони! — снова закричала храмовница, проведя горячим стволом по переносице.

Неприятель заревел от боли, как тот же бык, которому в бок засадили раскалённое клеймо. Демон пригнулся и сбавил ход. Это дало мне возможность прицелиться и открыть огонь.

— Идемони! — раздалось рядом в очередной раз.

Тушу громилы охватило желтоватое сияние, а шрамы вспыхнули охрой, будто раскалённые угли. Демон попятился и начал трясти головой, словно его контузило. Я успел заменить магазин в пистолете и снова начал стрелять.

— Пепел! — прокричала Катарина.

— Да где ж я его возьму? — выругался я и начал лихорадочно искать глазами. Пока буду бегать по печкам и золу выгребать, нечисть очухается и кинется с новой силой.

— Тряпку дай! — раздался голос Лукреции за спиной.

Недолго думая, я оторвал рукав у рубахи и протянул волшебнице. Та быстро произнесла «фуэго», и по белому куску ткани побежали вперемешку зелёные, голубые и оранжевые язычки, но вместо того, чтоб осыпаться пеплом, ткань горела чёрным коптящим дымом и скатывалась в мутные капли.

— Что за дерьмо? — недоумевала подставившая ладони Катарина.

— Твою же мать! — процедил я. Как-то забываешь в средневековье, что существует синтетика, и именно из неё ещё на Земле была сделана моя одежда.

— Дай эту дерюгу! — прорычала Лукреция.

— Дебил! — обругал я себя и сконфуженно глянул на тряпку, в которую была завёрнута проклятущая рыбина, а затем встряхнул за край.