Бабье царство. Книга 3. Экспедиция и наследие проклятой королевы

Моё и Андрюхино спальные места располагались у противоположных стен, а посередине были большой стол, несколько табуреток, тумбочка с зеркалом средних размеров и кадкой чистой воды для умывания, двумя новенькими ночными горшками. Окно в помещении было одно, широкое, с резными ставнями, закрытыми изнутри на железную задвижку. Чуть в стороне от окна имелась напольная переносная ширма из плотной ткани, натянутой на реечный каркас. На столе — канделябр с тремя уже зажжёнными свечами, к ним — медный гасильник, похожий на колокольчик на палочке, и огниво, а ещё кувшин с водой и настоящий колокольчик на деревянной ручке, чтоб вызывать прислугу.

После небольшой паузы в дверь постучали, а когда я крикнул: «Си!», то есть «Да!», расторопный мужчина-слуга внёс поднос с двумя глиняными горшочками, парой отполированных до блеска медных кубков, серебряными столовыми приборами, тарелкой с нарезанными хлебом и сыром и дорогущей, по местным меркам, бутылкой вина́ из синего стекла.

Слуга с интересом оглядел нас, выискивая отличия от обычного человека, но не нашёл, да и не было у него на это времени: недопустимо прислуге находиться дольше положенного без дополнительного на то приказа или разрешения.

— Жив? — тихо спросил я, когда слуга, убрался восвояси.

— Жрать и спать, — отозвался Андре, со скрипом подвинув стул и лязгнув крышкой на горшочке.

— Что там подали? — немного оживился я, вставая с кровати и отодвигая балдахин. После шумной дороги и ещё более шумной разгрузки даже не обращал внимания на тихое поскрипывание досок под ногами и приглушенные голоса гостей, слуг и хозяев. Зато было дико, что пол под ногами не качается. Помнится, как-то ехал в плацкарте от Златоглавой до Дальнего Востока, а в конце вылез на перрон. Вот такое же ощущение было.

Где-то заиграли сразу на трёх инструментах менестрели, зазвенели бутылки: готовился пир в честь приезда госпожи Клэр.

Внизу раздался смех, а после громкого, но неразборчивого выкрика скрипка, мандолина и флейта заиграли что-то весёлое. Звонкий голос, принадлежавший безымянному юнцу, начал похабные песенки, заглушаемые время от времени громким женским смехом и шумными тостами.