Книга пятничных рассказявок. Красный том

Эй, там! Введите первого обвиняемого.

Перед инквизиторами появилась девушка. Розовая помада. Цветастая блузка расстёгнута на две верхние пуговицы. Юбка чуть выше колен.

— Надеюсь, я выражу общее мнение. Блудница. Без сомнения, блудница.

Брат Домициус согласно кивнул, скрипя пером по листу протокола.

— Мне возразить нечего, — брат Систерций развёл руками, — тут всё очевидно, и адвокат может только промолчать.

Председатель трибунала довольно улыбнулся.

— Следующий!

Вторым оказался молодой человек в толстовке с капюшоном.

Длинные волосы, немного красные глаза, на спине рюкзак с ноутбуком и мотком витой пары сбоку.

— Я думаю, и тут ясен диагноз: куритель сарацинского зелья. Не так ли, коллеги? Взгляните на эти полные крови глаза.

— Возражаю, — подал голос «адвокат», — может быть, он просто плохо спал? Тем более, третьего дня он помогал брату Домициусу заносить переносную дыбу.

— Глаза не могут лгать, брат Систерций. Но помощь брату Домициусу мы учтём, как смягчающее обстоятельство.

Все трое согласно закивали. И перо снова занесло приговор.

— Кто ещё?

Третьим был лысеющий мужчина с мохнатой собачкой на поводке. Инквизиторы помрачнели.

— Мерзкий еретик, — не удержался брат Домициус, яростно ткнув в мужчину пером.

— Да, именно еретик. Может ли добрый мирянин слушать в девять вечера дьявольскую музыку? Будет ли нормальный человек целоваться с собственной женой в лифте? Это явно указывает на блуд и растление. Обратите внимание на его тварь.

Она же гадит в подъезде!

— Возражаю, — хрипло каркнул брат Систеций, — как бы ни ужасна была его тварь, но она ни разу не была поймана за этим.

— Не была, — согласился брат Ульпумус, — но посмотрите на её ужасную морду, она это явно замышляет! А замысленное — есть такой же грех, как и исполненное.

Собачка, уличённая в страшном злодеянии, тоненько тявкнула. А мужчина улыбнулся:

— Добрый день!

Три старушки, сидевшие на скамейке перед подъездом, приветливо поздоровались в ответ.

Улыбки сулили несчастному испанский сапожок, стальную деву и костёр. Но тень Большого Трибунала уже таяла над ними запахом ладана. Пропали рясы, острое перо и свиток с приговором. И только сумка на колесиках всё ещё тщилась обратиться переносной дыбой.

Гости

— Ты гляди-ка, едут, что ли?!

Баба-Яга выскочила на крыльцо и, приложив ладонь ко лбу, принялась вглядываться в даль.

— Эй, старый, посмотри, может, ты разглядишь.