Машина Апокалипсиса

Мы мчались по полю, и Ариа перешла с обычного галопа на карьер, а потом и вовсе понеслась растяжкой, отчего у меня сердце ушло в пятки. Но стоило мне натянуть поводья – и лошадь остановилась, а потом кокетливо, изящным шагом, двинулась к конюшне, у которой нас ждал мэтр Альдомаре.

- Невероятно! – крикнул он. – Глазам своим не верю. Эта лошадь рождена для вас, милорд.

- Я тоже так думаю. Вы на единороге ездили когда-нибудь?

- Не приходилось.

- После единорога эта коняшка – будто «Лексус» после «Лады».

- Что вы сказали?

- Я беру эту лошадь.

Ариа фыркнула и благодарно заржала. Я соскочил с седла, похлопал лошадку по шее, на что она мне ответила шумным выдохом, и полез за деньгами. Вот так я и обзавелся лошадью.

Из Мансее я уехал через день. Конечно, Франсуаз рассчитывала, что я задержусь у нее подольше, но я отговорился тем, что в Лоэле меня ждут важные дела. Через два дня, в субботу утром, я был в столице Авернуа. И первое, что я сделал – отправился в Боевое Братство.

Несмотря на ранний час Руди фон Данциг был занят – мажордом сообщил мне, что у делопроизводителя в кабинете сидят сразу два кандидата на вступления в Братство.

Попутно Мальден напомнил мне про катану. Я отговорился тем, что мой гномий меч сломался в схватке, и мне теперь будет просто нечем сражаться, если я отдам ему клинок Такео. Мажордом был расстроен, но уговаривать меня не стал.

Вскоре из кабинета фон Данцига вышли кандидаты – ну очень прикольные ребята. Оба были в старых железных латах, и по этой причине шли медленно и при ходьбе громыхали, как груженный металлоломом самосвал.

Я тут же мысленно окрестил их «чугунами». Кроме того, эти двое, по-видимому, были близнецами – оба одного роста, комплекции и на одно лицо. Различить их можно было только по вооружению: у одного был старый длинный меч, а у второго – булава.

- Приветствую, собрат, - сказал мне один из «чугунов», тот, что с мечом, протягивая руку. – Я Джон Сламбо из Лоджа. А этой мой брат Эрик.

- Рад знакомству, - ответил я.

– Желаете вступить в Братство?

- Всей душой! – напыщенно ответил Джон Сламбо. – Мы с братом ищем славы и почестей. А еще мы мечтаем прославить нашими подвигами благородную леди Кимберли Бейнзингер из Кардауэлла. Самую прекрасную и добродетельную деву на свете. Или ты так не считаешь, собрат рыцарь?

- О, готов прославлять ее вместе с вами! – воскликнул я: мне совершенно не улыбалась перспектива терять время на разборки с этими чудиками.