Машина Апокалипсиса

Один из разбойников начал клевать носом и в конце концов свалился на стол. Еще через четверть часа другой разбойник поплелся куда-то, еле переставляя ноги. Я ждал. А потом услышал голос Кацбалгера:

- Царап! – И еще через несколько секунд. – Фига! Кля..клянусь своим кар…карманом, слабаки вы! Сла-ба-ки!

Шатаясь, трактирщик вышел во двор. Я подумал, что второго такого случая у меня не будет. В последний момент я все же поддался порыву человеколюбия и вооружился найденной у стены тяжелой доской. Подкравшись к Кацбалгеру, который возился с завязками своих штанов, я от всего сердца нагрузил его этой доской по башке.

Кацбалгер без звука ушел в глубокий нокаут.

На всякий случай я связал голубчику руки его собственным кушаком и прокрался в дом. Двое из разбойников сидели ко мне спиной, третий лежал на столе в луже собственной блевотины. Прямо у двери стояли арбалеты: я тихонечко взял один из них, оттянул рычагом тетиву. Орех арбалета громко щелкнул. Ближайший ко мне разбойник встрепенулся, повернул голову.

- А-а-а-а-а! – протянул он, пытаясь поймать меня в фокус. – Чо-о-о?

- Тихо! – шепнул я, наставив на него арбалет. – Кинжал на пол!

- А-х-у-у-у-у! – выдохнул разбойник и, замахав руками, пошел на меня.

Я нажал на спусковой рычаг. Кованый железный болт с чавканьем вошел бандиту под ребра, он всхлипнул и повалился на пол. Второй разбойник вскочил из-за стола, зацепил ногой табурет и рухнул на пол, вопя и матерясь. Перезаряжать арбалет я не стал, просто врезал им разбойнику, целясь в голову.

Хрястнула кость, и бандит заткнулся. Третий из головорезов пребывал в глубокой пьяной отключке, и я вздохнул с облегчением – убивать его не было никакой надобности.

Покончив с врагами, я активировал «Светляк» и начал обыскивать ферму, пытаясь найти свои вещи, но во всех ящиках и ларях было только грязное тряпье и разный хлам. Я нашел пару кожаных башмаков, подходивших мне по размеру, и только. Как-то случайно на глаза мне попался смятый клочок бумаги, лежавший на полу у горящего очага: мне показалось, что это бумажку хотели бросить в огонь, но не докинули до цели.

Я поднял бумажку и почувствовал запах дорогих духов. Наверняка ее здесь оставила эта мерзавка Рена. Я развернул клочок: это был смятый маленький конверт, а внутри оказалось письмо, написанное на имперском языке. Очень интересная эпистола оказалась, а главное – я, наконец-то, нашел способ подобраться к Рискату:

Ты меня разочаровываешь, Шукра.