Машина Апокалипсиса

Герой, что ты! Потом я поднялся обратно на второй этаж и приложил ухо к двери. В кабинете было тихо, единственным доносившимся оттуда звуком был вибрирующий гул магических машин. Я ощутил странное чувство, что-то среднее между ревностью и досадой.Похожее чувство, как мне кажется, бывает у молодого влюбленного мужа, который пришел вместе с женой к врачу, а врач выставляет его из кабинета. Елки зеленые, что они там делают? В замочную скважину я мог видеть только кусок стены и край лиловой бархатной портьеры. Чертыхнувшись, я оторвался от скважины и снова заходил по коридору в ожидании.

- Шаба, что они там делают? – спросил я алмаз.

- Проводят сеанс практической магии, - фыркнул камень. – Что, ревнуешь?

- Не нравится мне физиономия этого парня. Видно, что он до баб охочий жуть.

- Знаешь, в чем твоя беда, хозяин? Ты не научился доверять женщинам. Это плохо.

- Скорее, это женщины научили меня им не доверять.

- Не волнуйся. Доппельмобера не интересуют прелести твоей подружки.

- Камень ты и есть камень, - сказал я сердито. – А я человек. И мне неприятно, когда мою девчонку раздевают догола, а меня при этом просят удалиться.

- Надо же, чувствительный какой! – съязвила Эль-Шаба. – Никогда не думала, что блистательный мессир Алекто такой ревнивец.

- Ладно, замяли. Конец связи.

- Тебе больше не хочется со мной разговаривать?

- Нет, уж прости за прямоту.

Прошло довольно много времени, прежде чем дверь открылась, и из кабинета выглянул Доппельмобер. У него была подозрительно довольная физиономия.

- Соскучились, хэй-дидл-дидл? – спросил он и подмигнул мне. – Все в порядке. Мы закончили.

Секунду спустя из кабинета вышла Марика.

- Ну что? – осведомился я ледяным тоном.

- Все отлично, зайка, - сказала моя вампирша. – Профессор просто мастер своего дела.

- Не сомневаюсь. Надеюсь, он прикрепил датчики там, где нужно?

- Ты ревнуешь? – Марика была удивлена.

- Что такое? – встрепенулся Доппельмобер.

- Наверное, я должен заплатить профессору за услуги, - произнес я, глядя на эльфа.

- Не беспокойся, милый, - промурлыкала Марика. – Профессор делал все бескорыстно.

- О, от чистого сердца! – воскликнул Доппельмобер.

- И с самыми чистыми помыслами. – Я поклонился с ледяной учтивостью. – Думаю, нам пора идти.