"Дом Живых". Арка вторая: "Башни в небесах"

— Великий бард, из великанов,

Бильдям Шикспар, весьма известный,

так написал все наши саги,

которые все с детства учат, — уточнил Банзай.

— И так мучительно ученье,

вбивающие в наши бошки

его божественные строки,

Что позабыть их невозможно, — закончил мысль Шензи.

— Мои сиблинги хотят сказать, — развёл мощными руками Эд, — что всех детей нашего народа заставляют наизусть заучивать строки нашего величайшего менестреля. Это единственное уцелевшее культурное наследие после того, как нефилимы уничтожили Жендрик, империю великанов, а эльфы добили выживших.

— Любой из юных голиафов

весьма силён, но не разумен

и в обученьи не усидчив,

к досаде строгих педагогов, — прокомментировал Шензи.

— И потому отнюдь не лаской,

не уговорами и лестью,

а лишь тяжёлой крепкой палкой

их принуждают к просвещенью, — мрачно сказал, почесав старые шрамы на шишковатой голове, Банзай.

— И всякий житель Дулаан Заха,

достигший лет уже почтенных,

забыть не может эти строки

и даже в снах своих бормочет, — добавил Шензи.

— Мои сиблинги хотят сказать, — уточнил Эд, — что вбить в тугую башку юного голиафа тридцать восемь пьес и сто пятьдесят четыре сонета трудно, но если получилось, то он не забудет из них ни слова. Поэтому наши соплеменники разговаривают так, как завещано Великим Бардом. Ведь ни для чего другого места в их головах уже не осталось.

— А почему ты говоришь нормально? — спросил табакси.

— Я был настолько туп, что об меня переломали все палки, но я так ни строчки и не выучил. Меня выгнали из класса за неспособность, сказав, что мне никогда не стать почтенным голиафом. В итоге это привело нас на сцену. Шензи и Банзай не смогли меня бросить. А теперь мы стоим здесь и не знаем, что нам делать.

— Так вот же! — закричала в волнении Завирушка. — Вот оно!

— Что именно? — спросил грустно Эд.

— Ваш номер! Вам не нужно ничего играть! Вам нужно просто рассказывать!

— Нам? — удивился Эд. — Рассказывать? Но что?

— Что угодно! Важно не что, а как! Вы втроём прекрасные рассказчики, зрители заслушаются!

— А ведь действительно, — смешался Полчек. — Никто ещё не рассказывал со сцены забавных историй. Пусть это будет новый жанр. Назовём его... Стойговорильня?

— Стоять-смеяться? — предложил табакси.

— Стоп-трындёж? — скептически отреагировал Пан.