Тупо Практик

— Зачем Старшая сестра с нами пошла? — поинтересовался переселенец, задумчиво смотря на примерное местоположение Каны.

— А если на вас нападут? — иронично подняла бровь девушка.

— У меня есть массив-бомбочки, — пожал плечами переселенец.

— Они — не панацея, — заметила Диньбинь, подойдя поближе к вполне «открытому» входу на территорию, за которым, правда, был красный туман, что выглядело весьма... стрёмно. Возле же самого входа стояли глазевшие на них Практики Пикового Уровня Первой Звезды.

Удивительно, но эти Практики не пытались с ними заговорить, терпеливо ожидая, пока группа парня либо подойдёт заговорить, либо нападёт.

— Глава клана Весенней Мерзлоты пришла на скрытую аудиенцию к Главе клана Кровавого Тумана предложить сотрудничество, — мягко улыбнулась девушка двум мужчинами.

— Г-глава клана Весенней Мерзлоты? — треснула маска смелости у мужчины с темно-розовыми волосами.

— Младшему нужно какое-то подтверждение? — участливо поинтересовалась Диньбинь, ни голосом, ни тоном не выказывая и грамма враждебности. Девушка вела себя вежливо и участливо, несмотря на то, насколько она сильнее их.

— Просим прощения Госпожа, мы оповестим Главу, — помог впавшему в ступор соклановцу второй мужчина, на сверхчеловеческой скорости побежав в... ну, красный туман.

Диньбинь благодарно кивнула, вернувшись к группе парня.

— Хм, — презрительно хмыкнула демоническая лоля. Так, чтобы никто «не услышал», но понятное дело, что услышали все.

— Тише, — шикнула Мейхинь, дав подзатыльник лоле. Не больно, зато неприятно.

Лонхинь с обидой посмотрела на блондинку, но говорить ей ничего не стала, несмотря на то, что она стала сильнее доброй-умной-глупой-безбашенной Мейхинь. Видимо, девочка сама поняла, что поступила немного неправильно. А возможно и привыкает уже, кто её знает.

Через минуту из тумана вышли женщина средних лет и какой-то старик без ноги, что ему совершенно не мешало ходить.

Женщина выглядела лет на тридцать и обладала не «красными», но «бордовыми» волосами, при этом обладая внешностью... ИЗЛИШНЕ «нефритовой». Переселенцу было сложно описать это чувство — она вроде и была красива, — это мягко сказано, — но скорее как скульптурная фигура, а не человек. Было в ней что-то... Такое. Страшное, вот.