Тупо Практик

— В силу некоторых обстоятельств у меня образовалась небольшая паранойя, Старшая сестра, — ответил переселенец, не уточняя, что эти «обстоятельства» — целое измерение.

— Но это ведь тебе не помешало плюнуть на заветы Предков и взять себе несколько женщин? — с той же мягкостью и добротой сказала Диньбинь, но в голосе отчётливо слышались ироничные нотки.

— В мире слишком много красивых женщин, — беззастенчиво ответил переселенец, стыд которого, когда поднимаются интимные темы, умер в муках. — Если я могу им дать всё, что они просят, то думаю, что могу себе позволить маленькую слабость, — не стал уточнять парень, что некоторые «слабости» в него чуть ли не кинули.

Также он не стал уточнять, что сейчас боится сделать неправильно движение бровью и привлечь внимание ещё кого-то. Не говоря уже о ещё паре абсолютно незначительных уточнений, которые, конечно же, он не станет упоминать.

— И твоя старшая сестрёнка тоже красива? — лукаво улыбнулась Диньбинь.

Манера речи Минхе для неё была довольно непривычна.

Обычно тут всё более... Тонко. Слишком «тонко». Разные луны, нефриты, цветы. Почти всегда нефриты, впрочем. Особо одарённые «ловеласы» девушек даже сравнивают с деревьями.

Переселенец был первым Практиком на памяти девушки, который открыто говорил комплименты. Это было... непривычно.

Парень, услышав вопрос Диньбинь, внутренне сжался. Портить отношения с кем-то столь опасным — не выход. Да и человек ему тут столько помогает, поэтому гадость он не может сказать чисто из принципа, даже будь это ложь.

Но и переборщить с комплиментом переселенцу не хотелось... Как тогда ответить?..

«Страшная женщина», — в который раз подумал парень.

В его голову пришла весьма необычная и даже несвойственная ему идея: попробовать объединить обычный комплимент местных с тем, что он обычно говорит своим девушкам. Тогда, в теории, должно получится что-то плюс-минус нейтральное.

Глупая мысль...

— Старшая сестра Диньбинь настолько прекрасна, что мне не хочется отводить от неё взгляда, боясь, что образ сестры окажется сном, который мне больше никогда не приснится, — выдал Минхе с лицом-кирпичом, после чего съел ещё один кусочек пирожного.

Он это произнёс таким тоном, будто просто констатировал факт. Не сделал «комплимент», нет. Он будто сказал «данность».

Охренеть.

«Я придурок», — понял простую истину переселенец, смотря на Диньбинь, впавшую в лёгкий ступор, явно не ожидавшую, что она услышит нечто подобное.