Мальчик-Которого-Нет

И, похоже, именно возможность задержаться Грейнджер и искала, осматривая купе.

Я мысленно хмыкнула, сообразив, что и в каноне девочка просто воспользовалась неудачной попыткой шестого Уизли, чтобы задержаться и познакомиться с другими первокурсниками. Интересно, она и в другие купе так врывалась? Теперь и не узнаешь.

— Что читаешь? — не придумав ничего другого, спросила девочка, шагнула ко мне и бесцеремонно выдернула дневник Лили из рук. У меня невольно открылся рот от подобной наглости. Отмерла лишь тогда, когда у Грейнджер не вышло пролистать тетрадь.

— Юная леди, вас родители не учили, что брать чужое без разрешения — дурной тон? — выдохнула я с почти змеиным шипением.

— Я просто хотела узнать, что это за книга, — чуть сбившись с менторского тона, пробормотала девочка, с каждой секундой все больше и больше бледнея. Похоже, я узнала не все о защите дневника. Пришлось поскорее вернуть тетрадку, чтобы никто ничего не заметил.

— И? — хмуро уточнила я. — Это дает вам право делать все, что захочется, юная леди?

Грейнджер на миг поджала губы, а потом уже прежним тоном заявила:

— Как можно быть таким грубым?

У меня аж брови взлетели.

Очень хотелось напомнить девочке, что это она вломилась в купе, а не я. Но зачем озвучивать очевидное? Рон смягчать ситуацию явно не собирался. Пришлось притушить негодование и более спокойно сказать:

— Разве родители не говорили вам, что трогать чужие книги — опасно? В мире волшебников даже на самых простых книгах есть какие-нибудь чары. Самоочищения или консервации.

Но полно и менее безобидных вещей!

— Мои родители не волшебники, — сообщила девочка. — И среди родни нет волшебников. — Ее щекам медленно возвращался здоровый цвет. — И это был такой сюрприз, когда я получила письмо, но, конечно, очень обрадовалась, ну, вы понимаете, это же лучшая школа колдовства из существующих, как я слышала… Конечно же, я заучила все учебники нашего курса наизусть и очень надеюсь, что этого будет достаточно… Кстати, я Гермиона Грейнджер, а вы кто?

Не слушая юную волшебницу, я таращилась ей в рот, пытаясь понять, как она умудряется так быстро тараторить, и отмерла лишь на вопросе.

Еще до отправления на платформу 9 и ¾ я себе поклялась, что постараюсь или не врать вообще, или лишь тогда, когда нет иного выхода. Но с именем план не работал. Назвать себя Гарри я не могла и не знала, как уклониться от ответа.

— Я — Рон. Рон Уизли, — сообщил рыжик, за ним представился Лонгботтом, и троица студентов уставилась на меня.