Мальчик-Которого-Нет

— Тот, кто торгует жизнью других, дорого платит за это.

— А если раскаивается?

— Не многие по-настоящему осознают свою ошибку, — покачала головой Смерть. — Еще помни, что зло не всегда зло, а добро не всегда добро. А между Тьмой и Светом не так много различий. И гораздо честнее то, что можно назвать Тенью.

— Хорошо.

Смерть вновь погладила меня и будто что-то стряхнула с моих плеч.

— Тебе это не нужно, — пояснила она свои действия.

— Что?

— Поводок, — ответила Смерть. — Кто-то очень хотел влиять на твою жизнь…

Я сглотнула, понимая, что должна поблагодарить, но не в силах сказать хоть слово.

— Не нужно, — успокоила бабушка.

— Мы еще встретимся? — со вздохом спросила я, чувствуя, что сон истончается. И тает плащ Смерти под моими пальцами.

— Мы будем часто видеться, — успокоила бабушка. — Но не бойся меня.

— Хорошо.

Когда я открыла глаза, сквозь шторы пробивался солнечный свет. И пусть сон оставил после себя легкое ощущение горечи, я более не чувствовала себя одинокой. Пусть и такая необычная, но у меня была родственница.

* * *

Пока Лина нежилась в нагретой за ночь постели и с улыбкой рассматривала полог кровати — синий в мелкие золотые звезды, в маленьком городке в графстве Суррей утро началось с проклятий в адрес негодного мальчишки, не вернувшегося накануне домой. Пусть Вернона Дурсля никогда особо не заботил племянник жены, этим утром мужчина впервые чувствовал беспокойство, и оно вылилось у него в множество очень резких слов, часть из которых достались даже жене и сыну.

— Дадли, принеси почту! — рявкнул Вернон.

Дадли насупился, но оставил в покое пирог и вышел из кухни. Через минуту он вернулся с пачкой писем. Отец выхватил у мальчика конверты и открытки и с ворчанием приступил к разбору корреспонденции.

Отложив в сторону счет, он чуть успокоился, пока читал послание Мардж на открытке. А потом увидел то, что меньше всего ожидал увидеть среди своей почты.

— Петунья! — громким шепотом закричал он. — Это… Это! Это от них?

Ничего не понимая, злая миссис Дурсль бросила натирать полотенцем серебряное блюдо и развернулась к мужу. И тут же побледнела до синевы. Она открывала и закрывала рот, глядя на конверт из плотной желтоватой бумаги.

— Что там? — потребовал ответа Дадли, не любивший тайны и всякие непонятные ситуации.

— Ничего, — прохрипел Вернон, прикрыл письмо открыткой и подскочил со стула.