Продолжение следует, или Воронежские страдания

А здесь как раз тот самый случай. И у меня, и у начальника департамента уголовного розыска МВД Коли Грецкова, который немедленно подключился к этому делу и сам вчера выехал на место происшествия, в Воронеж, все-таки складывается впечатление, что официальное следствие еще долго будет топтаться на одном месте. Кто-то что-то видел, но толком – ничего конкретного. Ни одной толковой зацепки, кроме того, что нападавших было не то трое, не то четверо. И все произошло так стремительно, словно было отрепетировано заранее.

– Так не проще ли отдать приказ верховного главнокомандующего всем вышеперечисленным конторам, или структурам, как тебе угодно, чтобы те отныне и присно разговаривали с населением только нормальным языком? Гляди, какая выйдет экономия нашего с Антоном драгоценного времени!

– Не паясничай, ты понимаешь, о чем речь. А все необходимые официальные полномочия вам мы дадим, можешь не беспокоиться. Но действовать, тем не менее, будете в рамках своего охранно-розыскного агентства.

И он стал звонить в министерство.

«Снова все решают за меня, – подумал Турецкий, – разве что, делая при этом вид, будто и в самом деле интересуются моим мнением…».

– Скажи им, – сказал он, – пусть Петьку Щеткина из МУРа прикрепят к Антону, а больше никого и не надо. Они уже сработались, и все остальные, в том числе и я, им будут только мешать.

Тот пожал плечами – ни да, ни нет. Скорее, да, решил Меркулов.

– Игорь Кузьмич, – говорил между тем Меркулов замминистра, – вы бы попросили у Яковлева майора Щеткина, если он не сильно занят. Мы решили «Глории» поручить расследование, а он уже работал с ними, так что было бы очень уместно продолжить тесное и, кстати, весьма успешное деловое сотрудничество, если вы не возражаете…

Короче, договорились.

– Ну а у тебя-то что за срочное такое дело, из-за которого ты не можешь пожертвовать своим драгоценным временем ради спасения престижа родимой державы? – язвительно спросил наконец Меркулов у Турецкого. – Ребятки, я честно говорю, – поморщился Константин Дмитриевич оттого, что выступал в непривычной для себя форме просителя, – если бы не дипломат, я б вас и не беспокоил.