Летучий корабль

Потом одно дело, второе, третье, кражи мелкие, профилактические операции, общественно-разъяснительная деятельность, как-то отвлекся… А уж когда ухнуло памятное дело о перстне с хризопразом — тогда и стало ясно, где моя настоящая родина. Не в далекой, затерянной в будущем коммерческой Москве конца двадцатого столетия, а в небольшом городке Лукошкино, в древней полусказочной Руси, где простому народу без защиты родной милиции ну никак…

— Доброе утро, бабушка! — К завтраку я обычно спускался вниз в горницу при полном параде, только что без фуражки и кителя.

— Доброе утро, Никитушка, — приветливо улыбнулась Яга. Выпирающие желтые клыки делали ее оскал особенно запоминающимся. — А я уж сама наверх идти хотела, тебя будить. Давай-ка к столу, пока кашка гречневая на молоке да меде остыть не успела.

— Уже сел, а вы что ж?

— Да я-то старуха, я запахами из печи сыта бываю… А ты садись — кушай, моего слова слушай.

— Бабуля, да вы ж тут прямо стихами и чешете! — искренне удивился я. — У нас что, сегодня утренник народного фольклора?

— Не сбивай, Никита! О серьезном деле с тобой говорю, потому и слова такие. Не всякому зверю берлога — кому и нора, не всякой птице болото — кому и гора.

— Ум… н… упс! — Я едва не поперхнулся горячей кашей. — Бабуля, предупреждать же надо!

— А поделом тебе, ешь да не оговаривайся! — невозмутимо продолжала Яга, уставясь на меня самым строгим взглядом. — Сказано ведь, ровно голубю — без голубицы, добру коню — без кобылицы, так и храброму молодцу без души-девицы не житье — срам один!

— Между прочим, в законодательстве некоторых стран подобные провокационные разговоры могут классифицироваться как давление на сотрудника правоохранительных органов.

— Никитушка, милый, да не давлю я на тебя, не давлю! А только люди говорят всякое… Дескать, что-то, видать, не так у нашего участкового — в церковь не ходит, на красных девок не заглядывается, с дружками не бражничает, по праздникам забавами молодецкими не тешится.