Попаданец с четырьмя колёсами

Впрочем, редкая птица долетит до тех высот, в какие забрались мы с моим попутчиком — подмагстерьем Памплисиодором: я самолично заметил парочку орлов или коршунов, парящих намного ниже меня. А уж за ворон, галок, и прочую птичью мелюзгу и говорить нечего: они отдыхали! Наверное, покуривая. Или только куры курят? Но это я шучу. И никому не позволил бы курить в моём присутствии! Курение и бензин несовместимы!

Вдали показался город… Всё ближе, ближе — и вот он уже величественно проплывает внизу… то есть это я величественно проплываю вверху, а он остаётся там же, где и находился.

— Давай, снижайся! — скомандовал Памплисиодор… то есть штурман, напряжённо вглядываясь в расстилающуюся внизу местность. — Вон уже та деревня показалась!

— Ну, ты будто вообще дипломированный лётчик! — пробурчал я и замолк: а что, так оно и есть. Если он часто летает на своей метле, то уж окрестности города изучить должен обязательно.

Снижался я по-вертолётному. Не знаю, метла ли так приспособлена, или же сработали какие-то мои предпочтения, но ни кружиться опавшим осенним листом, ни выписывать спирали, ни заходить на посадку подобно обычным самолётам, я не собирался. И не потому, что не нашлось подходящей взлётной полосы — я, как и знаменитый По-2, мог приземлиться на любой аэродром! Ну, как и в обычной своей ипостаси мог проехать всюду, где не скалы, не песок и не болота.

Хотя, признаваясь честно, то есть положа прерыватель на карбюратор, причина моей вертолётной посадки была более чем банальна: я едва не пролетел мимо того сарая, возле которого познакомился с Памплисиодором. Поэтому резко затормозил — мне даже не пришлось выпускать закрылки по-самолётному, ввиду отсутствия оных, а просто взял и остановился в воздухе — и тихо и плавно опустился на площадочку перед сараем.

Памплисиодор выскочил, едва не хлопнув дверцей и не порвав пристяжной ремень. Ну, он от меня ещё получит за это! Если бы я не успел вовремя среагировать, так бы и случилось: и хлопнул бы, и порвал.