Попаданец с четырьмя колёсами

А вдруг бы у меня что-то получилось? А почему нет? Ведь когда я еду, двигатель-то всё равно не работает! Тогда где эти коняшки обитают, как не в нём? Нет, а что не так: четыре цилиндра как четыре конюшни. Да ещё в картере поместится малая толика. Но… великоваты они для того, чтобы в цилиндрах обретаться. Тогда как же они внутри меня помещаются? Магия…

Вот и верь после этого магам! Тю! Кажется, накаркал!

По воздуху со стороны города ко мне кто-то летел. На метле. И в широкополой шляпе — остальное я не разглядел. У меня всё же нормальные стёкла, а не бинокуляры.

Когда маг приблизился, я понял, что первоначальная моя догадка верна: ко мне прибыл Памплисиодор, своею собственной персоной.

— Привет! — прокричал он ещё на подлёте.

— Привет, — отозвался я, заботливо захлопывая капот. Нечего ему знать тайну про коняшек! Увидеть он их наверняка не увидел, а значит… да ничего не значит! Не увидел — и всё!

— Ты куда собрался-то? — спросил Памплисиодор, опускаясь на землю и складывая метлу до размеров веника: у неё оказалась телескопическая рукоятка.

— Да так, рядышком… — неопределённо заметил я. — Есть тут одно местечко, гномы посоветовали туда прогуляться…

— За земляным маслом поехал, что ли? — догадался Памплисиодор.

— Ну, если ты так настаиваешь… то да! А что, нельзя, что ли?

— Почему нельзя? — он пожал плечами. — Можно…

И помолчал — мгновение, не больше. А потом осторожно спросил:

— А можно, я с тобой?

— Это зачем? — покосился я на него.

— Да вот… хочу немножко попутешествовать.

— А как же твои зачёты да экзамены? Ты же вроде на полного мага сдавать собирался?

— Можно сказать, меня отправили в академический отпуск! — горько усмехнулся Памплисиодор. — Из-за того, что я не смог сразу распознать твою сущность.

— Ну, дают твои профессора! — поразился я.

— На аспиранте, — поправил Памплисиодор, — я аспирант Магриниуса. Того, кто в халате со звёздами. Он — мой учитель.

— Я понял, — сурово ответил я. — Не дурак. Просто не знал, как его зовут. Он-то сам так и не представился до сих пор. Побрезговал, должно быть.

— Ну, что ты! — вступился за любимого учителя Памплисиодор. — Его настолько ошарашило твоё появление, что почти потерял дар речи.