Попаданец с четырьмя колёсами

И я не ошибся! Потому что сразу же за выходом меня ожидала всего-навсего небольшая площадочка — едва-едва поместить все мои четыре колеса, а дальше дорога оканчивалась крутым горным обрывом, уходящим вниз на неведомую глубину, теряющуюся в зловеще клубящейся чёрно-синей дымке, порою прорезаемой бледными электрическими разрядами и пурпурными комочками коротких вспышек. Видимые поблизости и уходящие вниз порожистые скальные склоны ощерились остро торчащими камнями и узкими хищными расщелинами. Кое-где виднелись брызги мелких водопадиков, смачивающих голые гранитные и базальтовые плиты, а также ненадёжно лежащие на мелких приступочках острые обломки, только и ждущие, чтобы вонзиться в того, кто посмеет потревожить их покой.

Как я успел затормозить — не знаю. Использовал для торможения, наверное, все свои возможности: ещё находясь в тоннеле, распахнул все дверцы, откинул капот и крышку багажника и, разумеется, задействовал все возможные системы торможения — от тормозных колодок до двигателя. Однако ручник всё же спалил.

Но всё это мне наверняка не помогло бы, и я обязательно сверзился бы в пропасть, и мои искорёженные обломки разбросало бы по многочисленным скальным порогам и ущельям, если бы не Памплисиодорова телескопическая метла! Она, с помощью своего любимого, домкрата, уцепилась за заднюю стенку багажника и включила всю свою немаленькую силу тяги на реверс! И они вдвоём смогли удержать меня от падения на самом краю пропасти! А может даже и чуть-чуть потянули назад — я уже не могу ни в чём быть уверенным полностью.

глава 29. по горам и по взгорьям

Я замер на краю обрыва. И у меня где-то внутри двигателя, а может, в картере, возникло остро щемящее чувство утраты. Я понял, что потерял способность летать. Или же у меня её отняли — там, в глубине горы, посредине обширнейшего автомобильного кладбища.

Да-а, горы — это сосредоточение многих веков в одном месте, синтез перемешанных времён, путаница веществ и соединений, лабиринт минералов и молекул. Здесь можно как обрести, так и потерять.

Обрёл я немалое, но и потерял многое. Потерял, возможно, самое главное — то, на что надеялся опереться в этом мире. Ту свою особенность, которую в этом же мире и приобрёл. А так хотелось парить под небесами, озирая с высоты необъятную землю, кувыркаться в лучах заходящего и восходящего солнца, кружить над морями и океанами. Облететь, если получится, всю планету, а то и — чем чёрт не шутит! — добраться до её спутников-лун — Артефакта, Амулета и Заклинания.