Менеджер среднего звена

Иван рассказывал о галлюцинации, встретившей его в воротах детсада и поздоровавшейся человеческим голосом. О том, что считает себя душевно нездоровым, потому что галлюцинация весь день следует за ним по пятам, комментируя действия и давая советы. Рассказал и о том, как накричал на воображаемого волка посреди речи генерального директора, потеряв в итоге работу.

– Вот так я стал безработным и чуть не попал под машину. Но зато у меня есть личный глюк, – закончил Иван.

– Ну почему же сразу глюк? – спросила Юля и, протянув руку, почесала Серому Волку загривок.

Пальцы её проходили сквозь зверя, словно через голограмму, но это не помешало ему блаженно закрыть глаза и вытянуть морду, подставляя то одну, то другую часть головы под руку девушки.

– Боже ж мой, хорошо-то как!

Иван поперхнулся давным-давно остывшим кофе.

– Ты его тоже видишь?!

– Да. Так же как и ты Вэртенлора, – спокойно ответила Юля, кивнув в сторону деревьев.

Там, среди опадающей листвы, рассекая крыльями воздух, дурачился самый настоящий дракон.

Глава 3: Сменить поезд

Иван растерянно переводил взгляд то на волка, сидящего рядом, то на дракона, воюющего с опавшей листвой, то на девушку.

– Я его извлекла, – пояснила она, – как и ты Волка.

– Извлекла? – еще больше удивился Иван. – Как это возможно?

– Не «как», а «откуда». Из головы, – и постучала пальцем по виску.

– Тогда почему...

– Его не видят другие, но вижу я? – Юля закончила вопрос за Ивана. – В твоём мире нет магии, потому что она заперта. Но это не значит, что здесь нет потенциальных магов. Образно выражаясь, каждый человек – ключ. Проблема в том, что замки у большинства заржавели. А ты смог провернуться в своем.

– Вот сейчас вообще непонятно стало, – нахмурился Иван, подумав о том, что день становится еще более сумасшедшим.

– Это нормально. У нас до недавнего времени точно так же было. Слышал про воображаемых друзей?

Иван кивнул.

– В моем мире их зовут призрачными. А допускал, что они не такие уж и воображаемые?

– До сегодняшнего дня, – Иван кивнул на волка, – нет.

Все его мысли, словно мотыльки вокруг фонаря, крутились вокруг единственного слова – сумасшествие.