Он колдун и людоед!

Боль не исчезла, но стала потише.

— Господа, мы встретились при неудачных обстоятельствах. Я не могу быть благодарна вам за нападение на моего великана, но ценю ваше благородное стремление меня спасти. Простите мне невольную резкость первой встречи.

Рыцари низко поклонились, Рогир при этом закусил губу от боли в боку.

— Извините и вы нас, леди Эстрильда, — сказал Абелард, тщательно подбирая слова. — Признаться, мы оказались в щекотливой ситуации. Спасать вас насильно мы не считаем допустимым…

— Только попробуйте!

— .

— Если у вас найдется пергамент и письменный прибор, я могла бы написать папеньке письмо.

— Боюсь, грамота не входит в число рыцарских добродетелей, да и чернила в походе обычно ни к чему.

— Тогда я не знаю, чем вам помочь.

— Госпожа, — впервые подал голос Ригер, — благодарю вас, мне уже много легче. Однако нас здесь трое, и товарищ наш ранен. Можем ли мы просить, чтобы вы помогли и ему? Видите ли, из-за вашего колдовства я чуть не убил его, и теперь чувствую себя обязанным проследить, чтобы он возвратился домой в добром здравии.

— Разумеется. Тем более, что это я явилась виной вашим ранам.

Эстрильда мило улыбнулась, но Абеларду почудилась в этих словах скрытая угроза.

Спущенный на веревках Бенегер настоял на том, чтобы встать с помощью друзей и приветствовать даму с надлежащей почтительностью. При этом лицо его покраснело от сдерживаемой боли.

— Бедный! — смягчившийся голос Эстрильды зазвенел колокольчиком.

И кто знает, отчего покраснело ее лицо, когда она велела ему показать ногу.

Над ногой юноши она просидела куда дольше, чем над раной Рогира. Зато через час Бенегер смог подняться без посторонней помощи. Нога еще дрожала, но от былой травмы не осталось следа.

— Скажите, мои несостоявшиеся спасители, что обещал мой отец тому, кто вернет меня домой?

— Вознаграждение, госпожа, — ответил Абелард, — достойное вознаграждение.

— А не обещал ли герцог… — она снова покраснела. — Не обещал ли он выдать меня за спасителя?

— Увы, прекрасная госпожа, — вздохнул Бенегер. — Хотя, когда вызванная вашим искусством ненависть ослепила нас, нам показалось, что он дал такое обещание. И я сражался за вас, хотя, сознаюсь, проиграл.

— Вы не проиграли, — тихо ответила Эстрильда.

На секунду повисла такая тишина, что было слышно, как по небу катится падающая звезда.