Бюро с Косой

При взгляде на него можно вздрогнуть, если б ему не хотелось вздрогнуть от того невыносимого состояния пульсирующего в этом балахоне. Он бы с удовольствием и сколько угодно раз неприязненно вздрагивал с этой бумаженции, нежели ощущал себя так, как сейчас.

Написанное непонятное, водянистое и усыпляющее. Сути не распознал.

Да и голый мужчина Жнец в крокодиловых башмаках вызвался сам прояснить.

– Контракт суть – одна ВЕРНО забранная жизнь! Сыщешь того, кто находится при смерти, присмотрись, сделай выводы о том, что этому человеку не жить и сделай свою работу.

Как только закончишь, передашь бразды управления Балахоном и Косой сменщику – то есть, той самой, верно выбранной жертве!

Любопытство раздирало, сквозь боль, хотелось задать много вопросов, а выдавился один:

– А если жертва будет выбрана неверно?

– Статистическая погрешность. Продолжишь выполнять контракт дальше, но твоё существование будет ещё болезненнее и неприятнее в десятки раз, – облегчённо ответил он тут же, не дождавшись окончания Его вопроса, – Как и слишком долгое выполнение контракта.

Боль будет повсюду. Невыносимой. И к ней невозможно привыкнуть. Она губительна. Но ты несгубим, пока не выполнишь. И другого выхода нет, только выполнить и всё! И ты это сделаешь, как и все остальные. Это не юриспруденция, здесь лазеек не сыщешь, только усугубление за волокиту.

Понурщина.

– А что дальше, как выполню работу?

– Сам жду. Особого интереса нет. Никакого нет. Но жду, – ответил мужчина в крокодиловых ботинках облегчённо.

И что-то в сказанном им было таким завершающим.

Он точно мог говорить больше, больше рассказывать, но он этого не желал или новый Жнец мало спрашивал.

В конце концов, надо было спросить, где брать базу клиентов, как правильно наносить удар, чтобы без боли, нужен ли туалет, пища, сон, сколько это всё протянется при безупречном исходе.

Дальше боль оборвала мысли, не хотелось придумывать не заданные вопросы, некому было на них отвечать.

Но одна мысль проскользнула: База клиентов, надо начать с родственников, не подсиживать же людей на улице и в домах, надеясь, что кто-то из них вдруг упадёт и сломает себе голову.

Мужчина попросту растворялся в воздухе. Всё так же безэмоционален, представителен и хорош. Последними растворились крокодиловые ботинки.

Надо было настоять, чтобы и их отдал! Он вдруг посчитал, что его ботинки такие несуразные, такие неудобные для круглосуточной работы без сна и отдыха, им впору добавить ещё больше ужаса в его болезненное существование.