Скользящий

Ты же его только на станции подобрал. Подумаешь кот, другого найдëшь, - успокаивала сына мать.

Тем временем зудеть мой затылок стал меньше.

- Бляяяя! Так хамелеон - это кот! - пришло ко мне осознание того, что я жираф.

Я побежал вслед за котом. Но не нашëл его ни в следующих вагонах, да и вообще нигде в поезде. Зуд в затылке был стабильным, но не приближал меня и не отдалял от хамелеона. Очень странно.

Вскоре поезд прибыл на следующую станцию в ещё более мелком городке под названием Земноводск. Я вышел на перрон, осматривая выходящих.

- Кот. Он принял вид кота, - сообщил я напарнику.

- Следи за своими ощущениями, а не за тем что видишь, - наставительно сказал дед. Поезд простоял положенное время и тронулся в путь. Мы с Германом остались на перроне. Зуд в затылке не утихал, значит Хам где-то рядом.

- Значит говоришь в виде кота был? - уточнил Герман.

- Да, да. Большой, серый, - отвечаю ему.

- А потом ты его чувствовал, но не нашëл так? Похоже он на крышу вагона вылез и так доехал до станции.

- Маратович, мне надо по малой нужде! Я и так долго терпел всё по поезду туда-сюда ходил, искал его. Не до того было, - умоляюще я уставился на деда.

- Саня, нашëл время! Ладно иди, только быстро! - разрешил дед.

Я побежал в местную уборную. Справив малую нужду я уже собирался застегнуть штаны как внезапно почувствовал холодные дула моих кольтов у себя на затылке и услышал мой же голос.

- Руки вверх! Кругом повернулся, только медленно, - скомандовал голос.

Я поднял руки, штаны слетели вниз. Развернувшись я увидел себя же, только голого, злого и с пистолетами в руках, которые были направлены мне под подбородок. Затылок мой чесался неимоверно, блин, я и так уже понял, что это хамелеон.

- Гер, помо...! - успел я крикнуть, прежде чем он нажал на спусковые крючки пистолей.

Раздались одновременные выстрелы, но что-то пошло не так, сработала моя способность, пули упали на пол, отразившись от меня как от стены.

Тут слетела дверь с петель туалета и со словами: - Что за на хрен? - влетел Герман Маратович.

Увидев два меня он охренел. Причëм один я был голый, а второй просто без штанов. Тот, что без штанов, сидел верхом на голом и безжалостно лупил его, голыш слабо отбивался, находясь в невыгодном положении в партере.