Последняя роль

 – Она всегда была корректна и сдержана. Когда шутили, улыбалась, когда жаловались на жизнь, кивала. Но мыслями она в это время всегда была далеко. Вы читали Герберта Уэллса?

– Кое-что.

– У него есть один забавный рассказ. Там человек просыпается утром и обнаруживает, что видит перед собой берег моря и пальму. Он пытается дотронуться рукой до пальмы, но рука проваливается и натыкается на какую-то вазу, хотя никакой вазы не было видно. Смысл в том, что мужчина по-прежнему был в своей городской квартире, но взгляд его каким-то образом переместился за тысячу миль, на берег моря.

– Действительно, забавно, – сказал Турецкий.

Актер улыбнулся.

– С Катей та же история. Она слушает вас, смотрит на вас, но взгляд ее блуждает далеко отсюда. Она смотрит на вас, а видит перед собой полосу морского прибоя и заходящее солнце. И так всегда. Как видите, дружить с такой девушкой очень нелегко.

– Действительно, – согласился Александр Борисович, пуская дым. – А сколько лет она уже в театре?

– О, много! Мы пришли с ней почти одновременно.

– Где она училась? – спросил Турецкий.

– В Ленинграде… То есть, в Петербурге. В ЛГИТМИКе. Слышали про такой?

– Слышал.

Актер протер лицо влажной салфеткой и сказал:

– Вот, в общем-то, и всё, что я о ней знаю.

Переговорив с Фальстафом, Александр Борисович встретился поочередно с принцем Гарри, Готспером, Нортумберлендом, леди Мортимер и трактирщицей мистрис Куикли.

Выходя из театра, Турецкий нос у носу столкнулся с Шимановым.

– Как продвигается расследование? – осведомился тот.

– Нормально.

Турецкий хотел уйти, но Шиманов удержал его, положив руку на плечо.

– Я не хочу, чтобы вы считали меня своим врагом, Александр Борисович, – пробасил он. – Вы играете на моей стороне, поэтому в этом деле мы с вами – коллеги.

– В «этом деле»? Если не ошибаюсь, речь идет об исчезновении вашей дочери. А вы говорите об этом, как о бизнес-проекте. Странный вы человек, господин Шиманов.

– Я никогда не паникую раньше времени, – сухо сказал Сергей Николаевич. – Это мое основное правило, и я намерен следовать ему до конца.

– Вы просто железный дровосек, – усмехнулся Александр Борисович. – Между тем, возможно, что вашей дочери уже нет в живых.