Последняя роль

 – Что вы наделали?

Плетнев выпрямился, вытер рот рукавом и сказал, глядя на толстое, покрытое пылающими бисеринками пота лицо Митрохина.

– Ваша машина только что взорвалась. Вместе с объектом.

Митрохин затрясся от ярости.

– Вы что, идиот? – заорал он. – Вы понимаете, что вы сделали?

Плетнев поморщился и посмотрел рассеянным взглядом на сбегающихся со всех сторон людей.

– Я ничего не делал, – проговорил он тихо. И повторил: – Ничего.

– Ничего не сделали? – продолжал орать Митрохин.

– Вы не…

– Какого черта! Как мне теперь разбираться с его долей?

Плетнев посмотрел на догорающий труп и через силу усмехнулся.

– Теперь он вас не убьет, это точно.

– Это что, шутка? – рявкнул Митрохин. – Он всего-навсего должен был сесть в тюрьму! – Толстяк посмотрел на пылающую машину, достал из кармана платок и промокнул мокрое от пота лицо. – Хорошо, что хоть я жив остался, – пробормотал он.

10

В тот же вечер между ними состоялся телефонный разговор. Плетнев сидел в баре и приканчивал третью кружку пива. Однако все никак не мог прийти в себя после увиденного. Митрохин позвонил сам.

– Вы провалили дело, – сказал он грубым, злым голосом. – Я жалею, что обратился именно в ваше агентство.

– Всё случилось слишком неожиданно, – попробовал оправдаться Плетнев.

– Мне плевать, как это случилось.

Плетнев кисло усмехнулся.

– Я полагаю, с оплатой проблем не…

– Оплата? – рявкнул Митрохин. – Вы что, издеваетесь? Я еще должен вам платить? Да вы меня под монастырь подвели!.. Ладно, черт с вами. Я не в первый раз плачу идиотам. Аванс оставьте себе и больше никогда не появляйтесь мне на глаза!

– Но…

– А будете спорить, я не только заберу аванс, но и пущу ваше поганое агентство по миру! – продолжил орать Митрохин.

Лицо Плетнева помрачнело.

– В этом я не сомневаюсь, – угрюмо сказал он. – Но мы действовали по согласованному плану. И не наша вина, что план не сработал.

– Что-о? И вы еще обвиняете меня?

– Я никого не обвиняю. Я просто пытаюсь вам объяснить, что…

– Только попробуйте попасться мне на глаза, – холодно и внятно произнес Митрохин.