Ослепить бога

— А это, величественный Ри, — секрет между твоим покорным, одной лишённой музыкального слуха каргой и тем комком жадности, тщеславия и прочих прекрасных пороков, который именуется моей душой. Итак, твоя остановка должна быть в тридцати двух годах, правильно?

Бран прошептал волшебное слово и стал медленно проворачивать ключ, тщательно отсчитывая тридцать оборотов. Когда он закончил, троице воров открылась новая сокровищница, отличавшаяся от прошлой, как ночь от дня. Здесь царил церемониальный порядок, казалось, что даже пыль оседала в строгом соответствии с заранее согласованным планом.

Риардон медленно подошёл к ближайшему столику и поклонился ему. Затем он почтительно поднял блестящую диадему, украшенную хрустальными лепестками, которые были едва ли неотличимы от настоящих.

— Эй, патлатый, может ускоришься?

Воин даже не шелохнулся.

— Ри, она права. Времени у нас в обрез, — Бран не оборачивался. Пока его напарник рассматривал диадему, бард успел сделать больше полусотни оборотов ключом в замке, который изменился вслед за охраняемой им комнатой. Если в прошлые разы дверь обивала грубая сталь, то теперь её покрывали тонкие узоры, переплетающиеся в виде цветов, птиц и мифических животных, — Помни, берём только самое ценное и самое лёгкое.

Полуэльф коротко кивнул, аккуратно завернул венец в отрез ткани, вложил в шкатулку и отправил в сумку. Спустя минуту к ней присоединились пара кинжалов, медальон с переливающимся разными цветами кристаллом, пригоршня колец и другие артефакты эльфийской работы. Когда Риардон вернулся к двери, Бран до сих пор крутил ключ. И вот, спустя ещё полминуты бард остановился.

Четвёртая сокровищница также оказалась совсем непохожа на предыдущие хотя бы потому, что была раз в десять меньше. Строго говоря, она походила даже не на сокровищницу, а скорее на смесь лаборатории алхимика и монашеской кельи. Стены небольшой комнаты были заставлены стеллажами с ветхими свитками и мутными склянками. В центре же располагался заваленный пергаментом стол с множеством ящиков, который покрывал на удивление тонкий слой пыли.