Ослепить бога

Разобравшись сразу с двумя противниками, голиаф теперь мог посвятить всё внимание Брану, который так и не успел вытащить из спины чудовища оружие.

Бард медленно попятился, нервно улыбаясь гиганту. Он знал, что очаровать монстра не получится, пусть у него даже остались бы на это силы. Улыбаться в лицо тем, кто хотел его убить, давно уже вошло в привычку Брана. И вот, когда громадный меч взмыл в воздух, готовый в любую секунду обрушиться на голову барда, входные двери с оглушительным треском распахнулись и сорвались с петель.

Все присутствовавшие как по команде посмотрели в сторону грохота, где в свете полуденного солнца стояли две фигуры. Та, что повыше, принадлежала мускулистой женщине-орку одетой в самый непривычный для её племени наряд. Вместо кожаных доспехов на ней было просторное платье лазурного цвета, а голову вместо венца из черепов и костей украшала широкополая белоснежная шляпа.

Сбоку от неё, оперевшись на внушительных размеров секиру, расположилась её дочь. Черты лица девушки были намного мягче, клыки выступали не настолько сильно и сарафан в горошек на ней смотрелся куда изящнее, но она всё равно выглядела весьма устрашающе.

— Прости, дорогой, Штормвинд услышала крики, и мы решили зайти немного раньше, — зычным, но по-своему нежным басом произнесла рыжеволосая орчиха, после чего переступила через обломки дверей и двинулась в сторону лучезарно улыбавшегося ей Брана.

— Ты как всегда вовремя, Вру-Вру, — бард вмиг потерял всякий интерес к стражникам, голиафу и всё ещё высоко занесённому мечу.

— Привет, папуль, — Штормвинд вприпрыжку подбежала к отцу, небрежно крутя секирой, и крепко обняла его, подняв того в воздух. Едва достававший до плеч дочери бард поморщился, почувствовав треск костей, но не произнёс ни единого протестующего звука.

Пока родители беспечно болтали, девушка-полуорк аккуратно взяла на руки бесчувственного Риардона и помогла подняться кряхтящей при каждом движении Фелае.

— В-в-взять их, — дрогнувшим голосом пробормотал полурослик.

Врунгильда с удивлением повернулась в его сторону, будто только заметила, что в холле есть ещё кто-то. Она взглянула на две дюжины стражников, неуверенно поднявших оружие, и на ничего не выражающее лицо голиафа.