По агентурным данным

Солдаты лежали и сидели на асфальте, завтракали возле развернутых здесь же на площади полевых кухонь. Войска расположились так вольготно, будто находились на площади баварского городка, готовясь к параду по случаю какого-нибудь праздника.

Автомобили медленно продвигались к подножию монумента. Когда они добрались наконец до цели, капитан дал команду остановиться. Именно здесь была назначена встреча. Офицер закурил, глядя, как его солдаты выпрыгивали из машин, сливались с густой солдатской массой. Фотограф щелкал фотоаппаратом; то тут, то там яркие вспышки озаряли мужские лица.

Одетый в военную форму, с черной кобурой на ремне, Тауб все равно казался банковским служащим, клерком, проводящим в Париже отпуск. Майор отметил, что фотографирует Тауб не всех подряд, выбирая высоких, ладно скроенных голубоглазых блондинов, преимущественно сержантов и ефрейторов.

Фотографии должны были символизировать красоту и мощь немецкой армии, объяснял он. Возле бронеавтомобиля остановился солдат, вежливо обратился к офицеру.

– Господин капитан, не угостите сигаретой солдата в честь взятия Парижа?

Капитан кинул короткий, внимательный взгляд на мужчину и ответил:

– Я не угощаю солдат. Разве что в честь взятия Парижа.

Их разговор никто не слышал: подчиненные капитана слились с плотной, ликующей людской массой. Капитан достал портсигар, протянул просителю. Движения пальцев – и на дно портсигара опустился скрученный в тугую трубочку бумажный листок.

– Благодарю, господин капитан!

Солдат отошел, затягиваясь.

Капитан так же неуловимо быстро развернул клочок бумаги, пробежал глазами текст, защелкнул портсигар и развернул карту Парижа.

Отщелкав пленку до конца, Тауб вернулся к машине.

– Я должен доставить пленки к площади у оперного театра, – сообщил он. – Там собирают всех фотокорреспондентов. Фотопленки самолетом отправят в Берлин.

– Я поеду с вами, – обронил офицер. – Нас расквартируют в том же районе, так что заодно подыщем подходящее жилье.

Подождем чуть-чуть: Богель встретил земляка. Я дал ему десять минут.

– Хорошо, время есть! – Фотограф облокотился на борт машины и мечтательно заговорил: – А ведь я был здесь прошлым летом. Тогда на мне были шоколадного цвета пиджак и серые фланелевые брюки. Меня принимали за англичанина, и все были со мной очень милы. Вот там, за углом, есть очаровательный ресторанчик, я приезжал туда на такси с черноволосой красоткой.