По агентурным данным

– Это от чего же? – надменно поинтересовалась Марина и выпрямила спину, вскинула на него строгие глаза, которые, казалось, предостерегали: «Не тронь!»

Но Ребров выдержал ее взгляд и проронил:

– Эх, Марина… Я тебе не пара, понятно… А энкавэ-дэшник – пара?

– Что? Какой энкавэдэшник? Ты о чем?

– Хахаль твой в НКВД служит, не знала?

– Врешь, – выдохнула Марина.

Кровь отхлынула от ее лица, глаза впились в его лицо. Нет, он не врал.

– А что же, он сам-то тебе не сказал? Так ты спроси… И он вышел, аккуратно притворив дверь.

Егор возвращался с конной утренней прогулки. Марго шла под ним ровным, упругим шагом именно так, как ему сейчас хотелось. Он вдыхал аромат цветов и трав, перемешанный с пряным запахом конюшен. Особый, ни с чем не сравнимый запах, от которого кружится голова. Впрочем, последние два дня голова его шла кругом не только от аромата любимых мест. Зеленоглазая женщина в полном смысле слова заполнила все его существо, завладела всеми помыслами, то, что называют в народе – вскружила голову.

Егор отвел Марго на конюшню, сдал с рук на руки Томке, которая выразительно улыбнулась на букет полевых цветов в его руках.

– А Марина Сергеевна в лаборатории, – тут же доложила она, не дожидаясь вопроса.

– Понятно, – улыбнулся в ответ Егор, и направился к одноэтажному зданию, стоявшему на задворках обширной территории завода.

– Привет Айболиту! – Хижняк распахнул дверь и замер, любуясь своей избранницей. Марина, в белом лабораторном халате, сидела за столом над журналами. Поверх белоснежного хлопка лежал широкий воротник бледно-зеленого платья. Этот цвет удивительно шел ей.

– Господи, какая же ты красивая, – даже как-то сокрушенно произнес он, положив перед нею букет.

Марина подняла на него тяжелый взгляд покрасневших глаз.

– Что случилось? Мариша, что? – он сел рядом, взял ее за руку, но она ее отдернула.

– Ты сотрудник НКВД?

– Да… Тебе Михалыч сказал? Зря он это, я бы и сам мог.

– Что же не сказал?

– Ну. Не до того было. Извини. Позвольте представиться, мадам: старший оперуполномоченный контрразведки майор Хижняк.

Он старался шутить, но уже понял, что произошло что-то непоправимое.

– Уходи, – проронила она.