Смех и слёзы

Едят мало и так жалобно мычат, просто сердце кровью обливается, – грустно сообщил рыдающий братец Долгопят.

– Это ещё что! А я вот в последнее время в наших краях совсем охотиться не могу! Хожу по лесу и носом шмыгаю, всех зверей распугиваю. Бывало конечно, заткну нос, подкрадусь к какому-нибудь зайцу. Вскину ружьё, прицелюсь. И тут заяц на меня жалостливыми глазами как посмотрит! И так мне эту бедную зверушку становится жалко! Они ведь тоже так страдают, так страдают! От этого всего у меня сразу слёзы-гадюки лить начинают.

– Это всё от их треклятой страдальческой философии, – шмыгая, с умным видом заявил вечно пьяный дед Краснонос. – Где это видано, чтобы меня, добропорядочного полурослика, вино хандрить заставляло! Не было такого никогда! Вот, бывало, раньше выпьешь, так сразу плясать и петь тянет.

– Вот-вот правильно дед Краснонос говорит. Мне от этих рок-магов и так тошно, а когда господа Страдальцы репетировать изволят, так на меня такая смертная тоска накатывается, что хоть волком вой. А когда такое было, чтобы наш брат тосковал весь день напролет? Некогда нам этой глупостью заниматься, – просто лопался от негодованья дядька Конопатыч, при этом громко сморкаясь в уже давно сырой платок.

– Взять бы этих Страдальцев проклятущих за шкирку и палками гнать из нашей Толстопузии. И, камнями в них покидывая, приговаривать, чтобы они свою меланхолию забыли напрочь, что вред от неё только один! Мне работать надо, а я из-за этих рок-магов, страдающих целый день слёзы лью, словно лук чищу, – вытирая рукавом мокрые глаза, сердился братец Забияка.

Тут встал, до этого всё время молчавший, дед Толстощёк. Все возмущающиеся полурослики притихли, желая услышать, что скажет по этому поводу глава деревни.

– Палками и камнями, братцы, рок-магов не проймешь. Тут хитрее действовать нужно. Как говорится, клин клином вышибают, – медленно проговорил он, явно чего-то задумав.

* * * *

Три дня спустя квинтет Страдальцев в полном составе, как всегда, собрался на лужайке около своего нового жилища. Пятеро тёмных эльфов сидели на камнях, удобно расположившись около развалин древнего храма, и настраивали свои музыкальные инструменты.