Драконьи будни

— А я разве оскорбляю? Говорю, что вижу. Этот ваш, Людвиг, мне все уши прожужал о принцессе Рударского королевства, которая не только хороша собой, но и приданное имеет приличное. Чувствую себя обманутым. Хорошо хоть цену запросил по весу. Надеюсь, весит эта принцесса хоть нормально?

— Поменьше вас буду! И вообще, я с вами никуда не полечу. Если этот ваш Людвиг хочет моей руки, пусть приезжает и просит ее. А не подсылает ящериц-переростков.

— Цыц, женщина. Значит, будем откармливать. Эй, ты, да-да, ты, — дракон ткнул пальцем в мужчину, что находился рядом с трактиром и по виду напоминал его хозяина.

— Эй, уговор был только на принцессу! — тут же возмутился прижимистый трактирщик.

— У меня стресс, и не смотрите на меня так, у драконов он тоже бывает, — поглядев на принцессу, произнес ящер. — Особенно с такой работой.

— Вы хам, грубиян, неотесанное животное, — вышедшая из себя Эмили сыпала ругательствами, пока дракон пробовал принесенную медовуху на вкус.

— Не правда, козла я съел ночью. Эта сволочь бодалась и не давала спокойно устроится на постаменте. Я и без него то, едва взобрался, — хохотнул дракон, поудобнее перехватывая бочонок. — И вообще, кикиморка, я меняю твою жизнь к лучшему.

После этих слов ящер схватил принцессу и взмыл в небо. Под непрекращающийся визг Эмили, он сделал круг почета над площадью и величественно, хоть и немного пафосно проревел:

— Запомните дракона Джека, лучшего наемника во всех девяти мирах! Кражи, похищения, запугивания, — поглядев на орущую Эмили, он добавил: — избавление от «монстров» и многое-многое другое.

После чего бронзовый дракон неровно полетел в сторону соседней державы. Он то и дело выдыхал дым и прикладывался к бочонку медовухи, распевая странную для здешних мест песню:

— Владимирский централ (Ветер северный)Этапом из Твери (Зла немерено)Лежит на сердце тяжкий груз.

Его провожали взглядом жители Арго. И только Леони печально промокала глаза белоснежным платочком, искренне переживая за судьбу своей принцессы.

Крэш

В наступающих сумерках хвойный лес напоминал таинственные картины из книг по зельеварению или бестиарий великого Эрена Уильямса.