Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Паучиха напряглась, ожидая, что вот сейчас он развернется и уйдет дальше один, без нее. И будет прав. От нее ведь одни проблемы! И ослика сгубила, и от мелких тварей не уберегла, и к дереву вот опять же привязала. И что она теперь будет делать? Пойдет к русалкам? Да зачем она им нужна, многоногая и лохматая? В человека же только раз в месяц превратиться можно. А что делать в остальные безрадостные одинокие дни? Податься к своим? Не примут. Как пить дать, снова изгонят. Потому что и арахнидка она не настоящая, а так, восьмилапое несуразное чудище.

— Эй, ты чего? — встревожился хоблин и, подойдя поближе, обхватил руками пушистую ногу подруги. — Да не сержусь я! Честное слово! Если бы меня вот так внезапно приняли в компанию, да еще превратили в настоящего героя, я бы тоже все на свете позабыл!

— Правда не с-с-сердиш-ш-шься?

— Правда. Ну хочешь, ослика спасем и вернемся к твоим русалкам?

— А смыс-с-сл?

— На берегу поселимся, будешь в девушку превращаться. Ну хочешь, привязывай меня каждую ночь к этому дурацкому дереву! Только ослика ты это, тоже на всякий случай к девчонкам не пускай, ладно?

— Я не хоч-щ-щу, — еще горче всхлипнула Люс-с-ся, осознав наконец, о чем на самом деле переживает Рохля.

— А чего ты хочешь?

— С-с-с тобой пойти.

— Так пойдем!

— И в человека хочу превратитьс-с-ся. Только навс-с-сегда.

— А это вообще возможно? — спросил Несчастливчик и с надеждой взглянул в глаза подруги.

— Никогда о таком не с-с-слыш-ш-шала.

— Значит, решено! Спасем скотину и наловим тебе увесистый мешочек толковых колдунов!

Рохля, расчувствовавшись, неожиданно для самого себя, звонко чмокнул подругу в правую хелицеру. Люссся покрылась яркими лиловыми пятнами смущения и шепотом пообещала:

— Когда нибудь я тоже с-с-смогу тебя поцеловать.

Неловкость ситуации достигла того уровня, когда любое сказанное друзьями слово могло внести в и без того непростые отношения совершеннейшую сумятицу, а потому, наскоро перекусив и быстро собравшись, молча и стараясь не глядеть друг на друга, спутники продолжили путь.

Глава 12. И всё идет по плану (или нет)

День растянулся на сотню часов и верст. Солнце ползло по небосводу так медленно, что, казалось, вовсе не двигалось с места. Неловкое молчание трансформировалось в тоскливое, а затем в печальное. Люссся несколько раз набирала в грудь воздуха, чтобы заговорить, но так и не решилась.