Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Выдохшийся Эшши, в беспокойстве за напарницу растерявший обиду и негодование, привалился к мохнатому боку арахнидки и тяжело дышал.

— Прос-с-сти меня.

Может потому что это извинение стало сто первым, Рохля наконец поднял взгляд на провинившуюся подругу и обнял ее за мохнатую лапу. Стало так тепло и уютно, будто вернулся в детство, укутался в десяток одеял и знаешь, что впереди у тебя долгие летние каникулы, а злодей Финкл Мряк сломал ногу и теперь до самой осени не сможет тебя доставать.

— Можно я с тобой вот так посплю? — успел спросить хоблин и провалился в сон.

Глава 8 "Настоящий мужчина"

С первыми лучами рассвета Люссся увязала пожитки в удобный одеяльный узел, пока Эшши Рох забрасывал землей и без того еле тлеющие угли, и друзья вошли в узкий темный лабиринт незнакомого и почти непролазного леса. Почти сразу штаны хоблина насквозь пропитались росой, и теперь противно липли к ногам, мешая перелезать через толстые корни и трухлявые поваленные деревья.

— Может, стоило идти по самому берегу?

Рохля выругался, наткнувшись на очередной колючий кустарник, коварно прятавшийся в высоких и безопасных на вид цветочках.

— Ты бы там не пролез-с-с, — с сожалением покачала головой паучиха, перешагивая очередной скользкий мшистый валун. — Сплош-ш-шные мокрые камни и такие же мокрые коряги. Только ноги бы с-с-себе переломал.

— Ага, а тут сухо и никаких коряг, — проворчал хоблин, завистливо покосившись на длинные суставчатые лапы подруги.

Когда покинутая поляна окончательно скрылась из виду, в кроне над головой друзей послышалось невнятное шуршание, прервав царившую до этой минуты гробовую тишину. Так часто бывает, тьма не кажется непроглядной, пока ее не прорежет луч света, а какофония традиционной эльфийской музыки не представляется оглушительной, пока не умолкнет последняя волынка.

— А почему тут так тихо? — запоздало насторожился путешественник.

— Да нет, слышиш-ш-шь? Что-то шурш-ш-шит.

— Шуршит, но не стрекочет и не чирикает.

Спутники замерли, пытаясь различить в окружившем их безмолвии хотя бы намек на птичий щебет, а Люссся заозиралась в поисках какого-нибудь мелкого насекомого. Никого. Возмущение по поводу коварной растительности уступило место тревоге.

— Может, эльфы шурш-ш-шат? — неуверенно предположила паучиха.

— Эльфы птицам не помеха.