Анти-грех.

А у меня был более чуткий нюх.

А я благодаря своему огню, мог почувствовать или унюхать, и чаще всего я ходил с группами людей, и я был кем-то вроде локатором на этих гнид.

Миновав очередную остановку, автобус наконец с мерзким визгом стремительно снижает скорость. Чуть не влетев по инерций в кабинку водителя, я с разбегу вылетаю из автобуса. Отряхиваюсь и снова продолжаю путь, который проходит уже в окраинах города.

Зажигаю, так и использованную сигарету, и иду четко по прямой, вдоль проложенного асфальта, входящий в границы сосновых богатств.

Большую часть средств, которые я получал с заданий я отправлял на благотворительность. С заданий я получал достаточно для проживаний где-нибудь в центре города в хорошей трехкомнатной квартире, но я отшельник. Мне и этого хватает.

Хотя поначалу истрачивал деньги на радости и развлечения, пока не повзрослел.

Не один я такой, могу пуляться с белым огнём, нет, я еще не встречал человека именно с моим белым пламенем, но кто-то мог, допустим, телепортироваться, огонь извергать из себя, схлопывать пространство, вот.

Эти люди, Почти такие же как те «грешники», но эти люди не предаются к своим грехам, хоть они и принимают их. Они полностью по макушку вязнут в болоте греха, но они способны вплавь передвигаться в нем, и искоренять гной общества: «Грешников». Они не супергерои, они зло, которое борется с таким же злом.

Сверхлюди, принявшие себя такими, какими они себя видят.

Вот только я не знаю, какой именно у меня грех.

Мой белый огонь, подобно Анти-греху из легенд рассказанных моей сестрой, но я то не знаю какой грех я совершил, чтобы получить свое пламя.

Я вообще не знаю его происхождение, если каждая способность связано с чем-то. То у меня он впервые, еще ранее в базах не было замечено такого же пользователя моего огня.

Лишь, однажды я обнаружил на своих руках огромные ожоги и свою мертвую сестру на руках. Я ничего не помню из того, что я совершил, лишь только бездыханное тело Г'али.

Боль. Растерянность.

Смятение. Все это я ощутил, чувствуя хладное тельце моей сестры. Те голубые глаза, что раньше весело и жизнерадостно глядели на мир, глядели на меня со стеклом. Чувство бесконечного отвращения к себе и вины, давили тяжелым грузом на мое сердце.

После ее смерти, я бросил учебу и предался скитаниям. Раньше я учился, лишь благодаря тому, что сестра зарабатывала мне на учебу в школе, прохаживаясь на панель. Тогда я еще не осознавал это, был ребенком. Не понимал.