Анти-грех.

Тот исподлобья глянул на уже пришедшую в себя грешницу, что так же полетела от удара вниз, утробно рыкнув, он пустил пламя из руки в голень. Кровь с визгом обратилась в пар, а парень вытирая кровавые сопли, отхаркнул ломоть соплей.

Шаг, шаг, шаг, а он уже переходит в бег, и снова выстреливает собой в сторону бой-бабы. Та уже полностью пришла в себя, выставив руки перед собой, она снова отправила град уже не игл, а бритвенно острых лесок.

Они как лассо с характерными шлепками, били по бедным деревьев, круша их в мелкие опилки и чурки.

Тот с достаточным проворством, уклонялся не давая себя задеть этим ниткам, они очень острые. Они и взрослого слона превратят в решето, нашинковав в тонкую солому. А его то, и за секунду порежут.

Грешница в панике бросилась на утек от парня, большими прыжками, хватаясь за краи сосен. Кровь снова и снова принимала вид игл, и по взмаху рук и отправлялись в полет.

И уже когда охотнику оставалось совсем немного, чтобы вдолбить по ней огнем, как кровь моментально перешла под ее стопы и сгустилась.

В Момент, и она взлетает подобно птице, нет, она парит! И вместо долгожданного удара, Синас улетает в чашу. Откуда уже с раздражением, вылетает с искаженным в злой гримасе лицом.

Установилась временное перемирие, обе глядят друг на друга. Синас на конце сосны, а Грешница на против него в воздухе.

- Ты! – зло процедил он.

- Да, я! – игриво произнесла она, сверкая краешками губ в полуулыбке.

Ее это ситуация забавляла, она как неуловимая добыча, что проворно скачет от хищника, ну или же от охотника. Только вот с такими темпами, и недолго то, что и Охотник сам станет этой самой добычей.

- Спустись вниз, чертовка, и вот тогда мы и поиграем, - в злом оскале произнес он, прикрывая свои веки.

ТА лишь сплюнула, и снова отправила полет к Синасу плотный град игловых атак. Игры в кошки и мышки продолжились, только теперь сам Синас стал мышкой.

Долго это не продолжилось, при очередном обстреле тот полыхнул костром и отправил густую волну пламени в тучу игл. Этой атакой он испарил большую часть игл, и «Грешнице» потребовалась небольшая передышка.

Парень спрыгнул на толстую ветку сосны, тот стоял неподвижно, столбом.