Отмороженный

Ну так не нужна квартира-то? А то я симферопольский уже пропустила. Я бы и на неделю отдала… Ой, заболталась я с тобой, а сейчас ростовский прибудет!

И, махнув рукой, потрусила в сторону перрона, ворча что-то под нос.

Ничего себе, сказал я себе… вспомнил Фрязин присказку Турецкого. Значит, воспроизводим контуры данного случая. Киллер, прежде чем отправиться на мокрое дело, сначала засветился перед участковым милиционером. Показал ему свои документы! Потом, согласно версии Турецкого, замочил еще одного – аж пресс-секретаря вице-премьера… И это прекрасно зная, что его ищут! А он, Фрязин, которого пожалеть некому, как последний идиот трижды мотался на электричке в Подольск, где по требованию высокого начальства притормаживали южные поезда на Москву, чтобы потом эти старушенции на перроне показывали на него пальцем, как на тихо помешанного, сбежавшего из дурдома.

Только спокойно. Отрицательный результат, как и провалившаяся версия, – тоже результат (формула самоуспокоения для неудачников).

Конечно, прежде чем плюнуть и растереть, следует поговорить с милиционером и соседками.

Для очистки следовательской совести. И поставить на этом дисциплинированном постояльце жирную точку. Но только завтра.

Сегодня уже нет никаких сил.

13

Генерала Тягунова Сережа увидел впервые, когда тот приехал к ним в полк с инспекторской проверкой от Генштаба. Полковник Романов, он же «батя» смотрел на своего писаря умоляющими глазами.

«Придумай что-нибудь!» – уговаривала Сережу молодая жена «бати», бывшая официантка столовой Надя, забегавшая к Сереже всякий раз, когда супруг отъезжал в штаб дивизии, что за сорок километров от части.

Она прижималась к нему горячим телом, заглядывала в глаза. В полумраке каморки, где обитал Сережа, пахло старыми бумагами. Стены были оклеены вырезками из журналов с томными обнаженными красавицами – репродукции старых мастеров.

Сквозь закрытые окна с плотными шторами доносился хруст снега с полкового плаца, который чистили солдаты первого года службы.

Сережа не спешил с ответом.

– Проверка плановая, – сказал он. – Я о ней узнал раньше, чем был издан приказ. Чего уж так паниковать…

– Он до смерти боится пенсии, – шептала Надя, прижимаясь к нему еще теснее. – А я? Как представлю его… в пижаме. Или домино забивает… Бр-р. Раньше-то орел был! Как зыркнет, как рявкнет! Нет, я тогда лучше от него уйду.

Это как пить дать, подумал Сережа, чуть отодвигаясь. К зампотылу уйдет. И будет продолжать бегать ко мне.