Полнолуние в Ботсване

Где-то неподалеку прошло стадо крупных копытных — Макс не разобрал, каких именно. Один раз оборотням встретилось семейство шакалов: они с Соло обменялись приветствиями и разошлись. Июньская саванна жила своей жизнью, которую Макс начал понемногу постигать.

Когда до поселения оставалось несколько сотен метров, Макс с удивлением заметил, что остался один. Он поспешил к лагерю, не зная, что Соло ещё провожает его взглядом, чуть насмешливым и всё же немного печальным.

Далеко на востоке вновь поднималась луна, возвращая гиеновой собаке человеческий облик.

* * *

До отъезда оставалось не больше получаса.

Вчерашнее полнолуние оставило противоречивые воспоминания. Макс слонялся вокруг лагеря, с грустью думая об удивительной собаке-оборотне, которую он больше никогда не увидит.

— Даже не спросил её... — Макс осёкся. В нескольких шагах стояла миловидная стройная девушка народности тсвана. В длинных чёрных волосах почему-то было несколько буро-рыжих прядей. Глаза — но не чёрные, а янтарно-карие — уже не отражали полную Луну, но смотрели по-прежнему задорно и ехидно.

— Не спросил меня о чём? — Соло лукаво улыбнулась. Она заговорила на английском, и Макс только теперь осознал, что прошлой ночью общался с ней не на привычном человеческом языке. А как — уже и сам не понимал. Магия полнолуния заканчивается вместе с самим полнолунием. Ладно. Значит, английский.

— Ты всегда появляешься так внезапно? — Макс тоже улыбался.

— Я думала, ты заметишь меня раньше.

— Как ты поняла, что я говорю о тебе?

— Никак.

— На этот раз не будешь кусаться? Гиеновую собаку не пустят в самолет по моему паспорту.Улыбка Соло мгновенно погасла, лукавое выражение сменилось серьезным и печальным. Кажется, ещё немного — и янтарно-карие глаза наполнятся слезами.

— Прости... Мне правда жаль, что так получилось. Я не хотела портить тебе жизнь... ты, наверно, очень жалеешь, что приехал сюда, и гиеновые собаки тебе не нравятся...

— Нет! Конечно же нет! — горячо возразил Макс. — Они самые замечательные звери во всей Ботсване! Я рад, что познакомился с ними.

Соло смущенно улыбнулась.

— Спасибо. Я тоже очень рада. Будь счастлив... волк.

Коротко заглянула в глаза — и убежала.

Уже в самолете Макс вспомнил, что так и не заснял ни одну гиеновую собаку. И — какая ирония! — не сделал ни одной фотографии полнолуния. Да и когда бы ему? Впрочем, какое это теперь имело значение? Он все равно не забудет ни эту Луну, ни эту стаю. И Соло, конечно же...