Агент ноль-ноль-хвост

– Спасибо, – поблагодарила Василиса, держа кружку двумя руками.

Батюшка, прихлебывая из бокала, молча разглядывал молодых людей. Те маленькими глотками потягивали чай, уставясь в пол. Неловкая пауза затягивалась.

– Медок-то отведайте, – напомнил батюшка.

Василиса из уважения к старику потянулась к вазочке и подцепила немного чайной ложечкой.

– Вкусно! – сказала она, запивая ароматный, с горчинкой, мед чаем. – Попробуй, – повернулась она к Ивану и засунула ему в рот следующую ложку.

Ивану поневоле пришлось отведать хозяйского меду.

– Действительно вкусно! – согласился Иван. – А что это у вас в церкви никого?

– Так у меня церквушка-то небольшая, прихожан немного. Сейчас народ все больше на внешний вид смотрит – богатство отделки, дорогие оклады. Вопрос только, есть ли во всем этом святость?

Иван скосил глаза на Кота. Тот лежал под скамейкой, полуприкрыв пушистые веки – только острые уши подергиваются, прислушиваются к чему-то.

– Только не подумайте, будто я другие приходы в чем обвиняю – каждому свое, конечно.

– Вы неправы, – сказала Василиса. – У вас здесь очень даже мило и уютно. Просто мы в другом районе живем и здесь ни разу не были.

– Мило и уютно, – почему-то расстроился батюшка.

– Обязательно. – Василиса, чтобы не обидеть старика, подцепила ложечкой немного варенья.

– Кот у вас странный какой-то, – сказал батюшка, заглянув под скамейку. – Огромный такой. И грустный. Никогда таких видеть не приходилось.

Кот распахнул глазищи и уставился на батюшку немигающим взглядом. Иван с Василисой промолчали.

– А в глазах у него печаль большая, будто обидел кто.

– Колбасу у него утром отобрали, – пошутил Иван.

Кот вздохнул и отвернулся.

– Гляди-кось, будто понимает! А вы, молодые люди, почему хмурые такие? Не из-за дождика ведь?

– Ну что вы, у нас все в полном порядке! – торопливо заверила батюшку Василиса.

– А вот знаете, ко мне вчерась один человек заглядывал, каялся во грехе… – Старик задумчиво огладил бороду. – Про демона все сказывал, как тот душой его завладеть хотел. Прибежал, весь бледный, трясется.