Агент ноль-ноль-хвост

Остальное по ходу, так сказать…

В помывочной было душно и немноголюдно. Несколько женщин в возрасте, десяток чуть помоложе, одна малышка лет трех с дородной мамашей и две молодые девушки, неловко поворачивающихся спинами к Ваньке, до которых тому в свои пять лет не было совершенно никакого дела. Мальчик сидел в тазу, полном горячей воды, и от удовольствия болтал ногами, увлеченно лопая пальчиком мыльные пузыри. Аленка, высунув от напряжения язык, надраивала мочалкой спину Василисе.

– Ты ничего не видела? – обернулась к дочери Василиса, незаметно озираясь.

– Пока нет, мам.

– Чего вы там шепчетесь? – спросил Ванька, хлопая ладошами по воде. Хлопки выходили гулкие, и это было очень забавно.

– Да так, ни о чем. А ты хорошенько три, а то я скоро усну.

– Так? – спросила Аленка, поднатужившись.

– Уже лучше, – сказала Василиса. Глаза ее медленно ощупывали помещение, стараясь обнаружить скрытые щели и дыры. – Может, он и вовсе не появится сегодня? Мы здесь уже столько торчим!

– Мам, ну откуда я знаю! – Аленка откинула рукой со лба мокрую прядь и встряхнула мочалку.

– Вы про кого? – опять спросил Ванька.

– Ванюш, ты, главное, не отвлекайся. А ты три. Мама должна быть кристально чистой и скрипучей.

– А ты и так вечно скрипишь, – с умным видом заявил Ванька.

– Спасибо! – фыркнула Василиса.

– Это папка так говорит.

– И ему тоже спасибо. Отдельное.

– А если вы про дядьку говорили, то он во-он там сидит, – ткнул Ванька пальцем в потолок.

– Где? – охнула Василиса, вскинув голову и поспешно прикрывшись заранее заготовленным полотенцем.

– Да вон, где дырочка такая, квадратная, – еще раз показал мальчик, и уже все женское отделение уставилось на широкую отдушину, забранную частой сеткой, из которой торчал красный нос сторожа-билетера-сантехника.

На несколько мгновений в помывочной воцарилась тишина, а потом помещение взорвалось возмущенными женскими криками.

– Ах ты, ирод проклятый! – грохнула тазом об пол полная бабка. – Бабы, да шож это деется, а?!

– Держи его, подлеца!

– А ну, слазь оттендова! Я те зенки-то повыколупываю!

В отдушину полетели мочалки, куски мыла, шлепки. Кто-то запустил тазом, и тот, гремя, покатился по полу. Аленка спряталась за скамейку. Ванька с маленькой девочкой радостно скакали, хлопая в ладоши и внося свою толику во всеобщее веселье.