Агент ноль-ноль-хвост

– Кот! – рыкнул Иван и указал Владыке на свой стул. – Присаживайтесь сюда. Вас лучше рассадить по разные стороны стола.

– Благодарю! – Владыка прошел на свободное место у окна и аккуратно, словно боясь сломать стул, опустился на него.

– Лучше всего его выставить отсюда, – пробурчал Кот, уткнувшись мордой в свою чашку.

– Кот, я тебе сейчас рот скотчем заклею! – разозлился Иван.

– А еще друг называется, – пробулькал Кот.

– Не обращайте на него внимания, – махнула рукой Василиса, натянуто улыбнувшись Владыке.

– Лучше кофе, растворимый, – с живостью отозвался тот. – Обожаю эту адскую смесь опилок и дегтя, которую лживые служители Мамона выдают за изысканный напиток! Что с вами, Василиса?

– Н-ничего, – ответила чуть побледневшая девушка, держа в руках банку с растворимым кофе.

– О, простите, я немного несдержан! Три ложечки, если вас не затруднит.

– И не размешивай, – ввернул Кот, но Владыка его проигнорировал.

– Что привело вас к нам? – поспешно сменил тему Иван, усаживаясь на стул рядом с Котом.

Василиса налила в чашку кипяток и поставила ее перед гостем.

– Даже не знаю, с чего и начать… Благодарю вас, Василиса.

Владыка взялся за ложечку и принялся задумчиво давить ей плавающие на поверхности комочки. Василиса опустилась на стул рядом с мужем и прислонилась к нему плечом.

– И все же? – настойчиво повторил вопрос Иван, обняв жену за плечо.

– Дело в том, что, насколько я в курсе, вы опять хотите вмешаться в дела, которые вас, мягко говоря, не касаются, – проговорил Владыка и, отложив ложечку, отхлебнул немного кофе. – Превосходный вкус, смею заметить!

– Честно говоря, я вообще впервые слышу о каких-то делах и, тем более, о том, что собирался в них вмешиваться.

– Охотно верю! Вас, как всегда, забыли посвятить в суть дела, в которое втягивают.

– Я вам повторяю: меня никто никуда не втягивал.

– У меня иная информация на сей счет. – Владыка сделал еще один глоток и поставил чашку на стол. – Да и внешность этого молодого человека, – он указал на притихшего Кота, – говорит сама за себя.

– Его внешность, как вы сами понимаете, – это его личное дело, – парировал Иван.