Ночной снайпер

Он будет стоять по стойке «смирно» и ждать, когда ты ему влепишь в лоб. Фамилия его Афанасьев, то есть на «а», и будет стоять он первым справа, в первом ряду, ну, сам увидишь… На это и ориентируйся. Учти, его постригли и он здорово мог похудеть. А так рост средний, морда сонная и квелая, как у тебя…

Амбалы услужливо рассмеялись.

– И смотри не спутай! Если сомневаешься, скажи сразу.

– А если он будет стоять во втором ряду? – спросил Корнеев.

– Вон туда полезешь, – Михайлов показал на сосну, стоявшую на бугре.

 – Там все увидишь – и первый ряд, и второй. Понял? Лазать умеешь? Не разучился еще?

И передал ему веревку с проушинами, с помощью которых, Корнеев как-то видел это по телевизору, туземцы залезают на пальмы за кокосами, обхватив ствол с ее помощью.

– Там вон развилка, – сказал один из амбалов, тоже взглянув на сосну. – Залезешь с этой веревкой, потом по ней поднимешь к себе винт, – он указал на винтовку с глушителем, к которой его приятель прилаживал оптический прицел.

– Лучше я сам, – сказал Корнеев, оторвав того от малознакомого для него занятия.

 – Пока поднимем, может и сбиться… А сколько дотуда метров?

Амбалы переглянулись, пожали плечами.

– Триста, – нетерпеливо сказал Михайлов. – А может, пятьсот. Сам определишь! Не теряй времени… Уже строятся, слышишь?

Пожав плечами, Корнеев поплевал на руки, обхватил с помощью веревки ствол сосны, полез наверх.

– Могешь! – воскликнул Михайлов, опершись рукой о ствол. – Будто всю жизнь лазил!

И чертыхнулся, уколовшись об острие сломанного сучка.

– Чего случилось? – спросил Корнеев сверху.

– Да тут… сучок какой-то, напоролся… – Михайлов приложил пораненную ладонь ко рту. – Да черт с ним! Все нормально!

Корнеев устроился поудобнее на развилке, спустил вниз веревку. Осторожно поднял с ее помощью сначала винтовку Драгунова, потом прицел, быстро его установил. И выставил дальность на глаз… Метров четыреста, не больше… Он пригляделся к выстроившимся зэкам. Вон, похоже, тот, что на фото.

Корнеев еще раз взглянул на фотографию. Он или не он? Стоит, то ли сощурившись, то ли зажмурившись, навытяжку, ждет завтрака, потом развода на работы… За что его, интересно? За что сидит, можно догадываться, а вот кому он вдруг помешал?

Лучше об этом не думать, это только мешает. Пуля ему в лоб, и – в Швейцарию. Вот про это и надо думать. Если Генка не свистит, конечно… А зачем ему врать, с другой стороны? И потом, очень уж увлеченно он про Швейцарию рассказывал.